повел широченными плечами, неуверенно улыбнулся и подмигнул.

— О! Нас будут кормить!

— Да. Сварю картошку в мундирах, это быстрее.

Яся, оттерев с клубней грязь, свалила их в небольшую кастрюльку, всего лишь ополоснув ее водой. А почему нет? Картошка в земле лежала, но ей для эпидемиологической безопасности кипятка достаточно. Значит, будет достаточно и кастрюле.

Подбросив в печку еще дров, Яся щедро посолила картошку и поставила на огонь.

— Значит, так, — возник из глубин дома Лесь. — Водяного отопления у нас сегодня не будет. Я посмотрел систему, вроде все целое, но рисковать не хочу. Если трубы в холода все-таки полопались, мы всю ночь будем воду по полу собирать. Поэтому заполнять систему предлагаю уже завтра, когда отдохнем.

— Давай завтра, — Збышек, опустившись на стул, с гримасой облегчения вытянул ноги, немедленно перегородив ими полкухни. — А в чем проблема?

— В том, что дом не прогреется. Тепло будет только на кухне.

Яся, уже опускающая на печку сковороду с маслом, растерянно замерла.

— Но… как же мы будем спать?

— Вот именно. К этому я и веду, — Лесь опустился прямо на порожек, прислонившись спиной к косяку. В тусклом свете лампы лицо у него казалось усталым до изнеможения. — Или мы будем спать в холоде — или мы будем спать на кухне.

— Но здесь же нет кроватей, — еще больше растерялась Яся. — А если перенести… Они не влезут.

— Кровати не влезут. А раскладной диван — вполне. Если подвинуть стул вон туда, а шкаф — вон туда, как раз по центру встанет, — Лесь короткими экономными движениями обозначил план предстоящей перестановки.

— Да, может быть… — Яся попыталась представить, как будет выглядеть кухня с передвинутой мебелью, не смогла и просто доверилась авторитету Леся. — Но нас же трое. А диван один.

— Значит, придется потесниться, — очень, очень спокойным голосом сказал Лесь. Таким спокойным, что сразу же стало понятно — никакого спокойствия там нет.

— Ты что, предлагаешь нам вместе спать? — сообразил наконец-то Збышек и вытаращил глаза. — Серьезно? Валетом, что ли?

— С ума сошел? — выразительно изогнул брови Лесь. — Химическое оружие запрещено Линжонской конвенцией. Твои ноги рядом с моим лицом лежать не будут!

— Ой-ой. Можно подумать, твои лучше, — закатил глаза Збышек. — Ладно, не валетом. А как тогда?

— Обычно. Как всегда люди спят. Диван двуспальный, Яся худенькая, я тоже не самый габаритный. Ты, конечно, лосяра… Но как-нибудь поместимся.

— Я с вами спать не буду! — тут же открестилась Яся. — Ни в коем случае! Мне отдельная кровать нужна!

— Но сюда не встанет отдельная кровать, — мотнул головой Лесь.

— Значит, просто одеяло на пол постелю.

— Присядь. И опусти руку к полу.

— Зачем?

— Присядь-присядь.

Яся, оставив наконец сковороду, послушно опустилась на корточки и опустила ладонь вниз. По пальцам тут же потянуло ледяным сквозняком.

— Ого!

— Вот именно. Ого. Тут щели в палец толщиной, сифонит так, что шляпу сдувает. Извини, но либо мы спим втроем — либо мы спим в неотапливаемой комнате. Одно из двух. Ты девушка, тебе решать.

Лесь, устало прикрыв глаза, затих. Збышек тоже молчал, напряженно поглядывая то на него, то на Ясю. А она не знала, что сказать. Совершенно не знала.

С одной стороны — ну не может же она лечь в одну постель с парнями! Пусть даже знает их сто лет, пусть даже они друзья. Приличные девушки так не делают!

С другой стороны — нельзя заставлять людей спать в ледяной сырости. Если бы можно было выбрать такой вариант только для себя… Навалить побольше одеял, укрыться сверху куртками… Но парни ведь не согласятся спать в тепле, пока она мерзнет. А значит, будут мерзнуть все. А потом, намерзшись, пойдут работать. Чинить ее, Ясин, дом.

— У тебя масло дымит, — не открывая глаз, бросил Лесь.

— Ой! — Яся, вынырнув из задумчивости, сдвинула сковородку вбок и выложила на нее шпикачки. По-хорошему их надо было поначалу приварить… но и так сойдет. Сегодня — сойдет. — Ладно, — смирилась она с неизбежным. — Пока спим на кухне. Только не раздеваемся!

— Совсем? — в глазах Збышека мелькнул насмешливый огонек. — Ботинки хоть снять можно?

— Ботинки можно. И рубашку сними. А штаны оставь! — Яся перевернула подрумянившиеся шпикачки на другой бок.

— Хорошо. Штаны оставим, — безропотно согласился Лесь, послав Збышеку выразительный взгляд. — Можем тебя у стеночки положить. Одеялом отгородить, скажем.

— Не надо, — Ясе вдруг стало стыдно за свои капризы. Ну что за ерунда, в самом деле? В поездах, скажем, совершенно незнакомые люди спят на расстоянии вытянутой руки друг от друга. И ничего, никто не стесняется. А тут ведь не посторонние мужчины! Тут Лесь и Збышек. В одной кровати, в соседних — какая разница? Мы не в пятнадцатом веке живем, а в двадцатом!

Тем более, все будут в штанах. Вообще все. Включая Ясю. Да и парней двое… Вот если бы один — тогда конечно! Когда мужчина и женщина оказываются в постели вдвоем, сразу понятно, что произойдет. Но если в той же постели есть кто-то третий… Нельзя же при нем неприличные вещи делать. А значит, ничего страшного в том, чтобы лечь всем на одну кровать нет. Просто непривычно очень. И рассказывать об этом маме не стоит.

Ужин промелькнул как не бывало. Яся ела, не ощущая вкуса, и с отстраненным удивлением наблюдала, как стремительно уничтожают пищу парни. Словно комбайны, выкашивающие фермерское поле. Особенно впечатлял Збышек — одной картофелины ему хватало на два укуса. Раз — и нет половины. Два — и нет другой.

Теперь Ясе придется их кормить. Так же, как мама кормит папу. Готовить завтраки, обеды и ужины, готовить на праздники, запоминать, у кого какие любимые блюда… Хотя она и так знает. У Збышека телячьи отбивные с картошкой и овощным салатом, у Леся — запеченная курица.

— Яська! — выдернул ее из задумчивости Збышек. — Не сиди! Ешь.

— Да, конечно, — Яся тыкнула вилкой в пересушенную шпикачку. Есть не хотелось совершенно, хотелось закрыть глаза и исчезнуть… Но Збышек смотрел тревожным внимательным взглядом, и Яся начала послушно жевать.

Пока она вяло отмывала посуду, натирая ее остатками соды из банки, мальчики действительно сдвинули мебель и притащили диван. Разложенный, он занял узенькое пространство кухоньки, упершись одной стороной в шкаф, а другой — в ящик с поленьями.

— Я лягу с этой стороны, — тут же указал пальцем Лесь. — Буду ночью дрова подбрасывать.

— А ты проснешься? — усомнился Збышек. Он сидел на стуле, неспешно расшнуровывая ботинки, и выглядел совершенно равнодушным. Только уши предательски розовели, и пылал румянец на скулах.

— Ну дома же просыпаюсь, — Лесь стянул джемпер, оставшись в застиранной,