Лесь слишком замкнутый, слишком мнительный, слишком вспыльчивый. Он не умеет ладить с людьми, не умеет заводить дружбу — а разве можно устроиться на новом месте, среди незнакомых людей, если ты на них волком смотришь? Яська… ну, это Яська. Скромная девочка из хорошей семьи, приспособленная к жизни так же, как комнатная фиалка — к сиберской тайге.

К тому же… На новом месте всегда нужны деньги. Купить то, купить это, того отблагодарить, этого подмазать. Яське родители крупные суммы не доверяли, про Леся и говорить нечего. А Збышек… у Збышека денег всегда хватало. Точнее, хватало их у отца — но тогда Збышек об этом совершенно не задумывался. Деньги были для него так же естественны, как воздух. Мелкие купюры в кармане, те, что покрупнее — в портмоне. А если не хватит — всегда можно снять со счета. Отец не одобрял бездумного расточительства, но очень заботился о впечатлении, которое семейство Богуцких производило на окружающих. Единственный сын, наследник — и не может оплатить ужин в ресторане? Нет. Это недопустимо. Богуцкий-младший просто обязан был соответствовать определенному уровню. А для этого нужны деньги. Поэтому деньги у Збышека были.

До этого момента.

Потому что отец перестал пополнять его счет. Да, Збышек снял приличную сумму, но она уже почти разошлась — на ремонт, на еду, на чертовы, мать их, запчасти. Деньги кончались — и это было совершенно новое, пугающее ощущение. Збышек чувствовал себя рыбой, плещущейся в жалкой луже — и чувствующей, что эта гребаная лужа высыхает.

К счастью, Яська нашла клиентов. Точнее, клиенты нашли Яську, она начала потихоньку зарабатывать, да и Лесю подфартило устроиться в мастерскую… А Збышек стал бесполезным балластом. Но ведь это Збышек всегда финансировал все затеи их маленькой компании! Збышек оплачивал обеды в кафе, Збышек покупал билеты в кино и проходки на частный пляж. В этом был весь смысл! Лесь чинил всякие штуки, Яська помогала с уроками, а у Збышека были деньги! Раньше. Теперь не было.

И что с этим делать, Збышек совершенно не понимал.

Он не умел лечить мигрень, не умел перебирать двигатели. Даже ремонт делать не умел — и прямо сейчас гнилой подоконник во второй спальне дожидался возвращения Леся. Потому что сорвать старые доски Збышек, конечно, мог, но вот поставить новые — уже нет. Он не умел тянуть проводку, не умел менять водопроводные трубы, не умел штукатурить стены. Единственное, на что годился Збышек — таскать тяжести и двигать мебель.

То же самое могла бы сделать и лошадь. Если бы она здесь была.

— Знаешь… Я думала, все будет иначе, — Яська, отбросив пучок вырванных сорняков, вдруг села прямо на землю. Збышек, нахмурившись, опустился рядом. Подняв руку, он осторожно выпутал из растрепанных светлых волос сухую веточку. Яська, кажется, даже не заметила этого.

— Я думала, что просто буду… ну… жить здесь. Так, как жила дома, когда родители уезжали на несколько дней. Помыть пол, вытереть пыль, приготовить еду… Ничего сложно, я все это умею! Я представляла, как буду поливать клумбы, читать учебники, готовиться к аттестации. А здесь… — Яська, рвано вздохнув, дернула узким плечиком. — Это же не дом. Это катастрофа. А я вас сюда притащила.

— Да не тащила ты. Мы сами приехали, — в который раз терпеливо повторил Збышек. И подумал, что Лесь это предсказывал. Он говорил, что с домом будут проблемы — но Збышек даже вообразить не мог, что проблемы будут… ТАКИЕ.

С другой стороны — есть и приятные моменты. Отец все же заметил отсутствие Збышека. Правда, на это потребовался месяц… Но ведь заметил же! И даже преодолел триста километров пути, чтобы удостоить личной беседой.

Лестное, если задуматься, событие.

— Не знаю, как Лесь со всем этим справляется, — Яська подняла на дом усталые глаза. Збышек отчетливо видел ее профиль, мягкую линию щеки, завиток волос, упавший на потную шею. Вдруг мелькнула совершенно неуместная мысль, что если лизнуть, он почувствует вкус соли.

Кровь хлынула сначала к щекам, потом резко бухнула ниже, и Збышек прикусил изнутри щеку, выдергивая себя из глупых фантазий.

— По-моему, Лесю здесь нравится, — Збышек чувствовал, что его голос звучит слишком хрипло, но Яська, кажется, ничего не заметила. — Ты же помнишь его дом?

— О да. Это кошмар.

— Вот-вот. Кошмар. Да еще и папаша этот чокнутый. Думаю, Лесь здесь как на курорте.

— Ну, хоть кому-то хорошо, — неуверенно улыбнулась Яська.

— Мне тоже нормально. Правда… пользы от меня никакой, — старательно изобразил голосом равнодушное сожаление Збышек.

— То есть как это — никакой? — тут же вскинулась Яська. Збышек приблизительно такой реакции и ожидал — и заранее чувствовал стыд за эту дурацкую манипуляцию. Но он должен был услышать то, что сейчас скажет Яська. Если не хочет, чтобы голоса в голове обглодали его, как пираньи — коровью тушу, он просто должен.

— Ты столько всего делаешь! И в доме, и во дворе. Мы без тебя ни за что не справились бы, — Яська говорила так искренне, что, похоже, действительно в это верила. — Ты все тяжести таскаешь, ты черепицу на крыше менял, ты штукатурил.

— И получилось криво.

— Но ведь получилось же! А с первого раза ни у кого ровно не бывает, — убежденно мотнула головой Яська.

— Да, наверное.

Збышек, откинувшись, прищурился на солнце. По светлому, невесомо-прозрачному небу плыли молочные облака и высоко, очень высоко неподвижно застыла птица. Ее узкое тело с развернутыми крыльями напоминало черный крест.

На самом деле решение было очевидным. Оно не нравилось Збышеку, оно было унизительным, отец с ума сошел бы, если бы узнал. Но… это решение было единственным.

— Я попробую грузчиком куда-нибудь устроиться. В магазин или, может, на молочный завод. Должен же там кто-то бидоны таскать. Почему не я?

— Эй! Ты что, бросишь меня? — Яська стремительно повернулась, ее глаза, прозрачные и голубые, как небо, с черными пятнышками зрачков, вдруг оказались совсем рядом.

— В каком смысле — брошу? — растерялся Збышек. От Яськи пахло потом, травой и теплым, сладким телом, губы у нее были яркие, розовые, за ними влажно поблескивали зубы, и в голову все время лезла всякая хрень.

— В прямом. Лесь в мастерской, ты на заводе — а я, получается, все это одна должна тянуть? — Яська широким взмахом руки очертила сад и дом.

— Но деньги… Мы же должны что-то есть! — окончательно перестал понимать смысл претензий Збышек.

— Так мы и едим! Со мной половина людей продуктами расплачивается — то творога занесут, то яиц, то картошки. Ты что, голодаешь?

— Нет, но… У нас