удержать непригодную для обороны позицию, и… Понимаешь, к чему я веду, э? Пристрелить их обоих пришлось. Вот так-то.

Я, ошарашенный, не нашелся с ответом.

– А стрелять в тебя, Инканто, мне знаешь, как не хотелось бы! Наверное, попробовать бы попробовал, но, думаю, духа не хватит. Скорее, позову кого-нибудь из подначальных, приказ отдам, а сам отвернусь. Будь добр, избавь меня от этаких мук, а?

– Ну это ты, полковник, думаю, не всерьез, – покачав головой, рассудил я.

– Еще как всерьез! Какие уж тут шутки?

– Вот и я не шучу. С нашим полковником Сфидо ты, полагаю, знаком?

Лицо Терцо окаменело.

– Он и есть один из тех двух упомянутых мною друзей. А прежде, до тебя, командовал сольдовским авангардом, передовым отрядом из двух сотен наемных бойцов. Эти наемники приняли нашу сторону, о чем ты, несомненно, прекрасно знаешь, поскольку бился с ними в холмах. И Сфидо тоже знаешь наверняка. Если хочешь поговорить с ним, могу пригласить его выйти к нам.

Терцо отвел взгляд в сторону.

– Не нужно.

– Дюко Ригольо приговорил его к расстрелу за правдивое донесение, поскольку подобная правда пришлась дюко не по сердцу.

– Все это сон, – пробормотал себе под нос Терцо. – Скверный, кошмарный сон.

– Тогда он пришел к нам, а мы накормили его, отыскали для него кров, дали ему работу. А когда Сольдо падет, вернем ему отнятое имущество – пускай по-прежнему живет в собственном доме, с женой и детьми. Всем сердцем надеюсь, что с тобою подобного не произойдет. Да, видимо, и не произойдет, так как ваш дюко в скором времени лишится власти, но если я ошибаюсь, не бойся, ступай к нам без опасений. Ручаюсь, суд отнесется к тебе по справедливости.

Терцо, выпрямив спину, расправил плечи.

– Значит, капитулировать ты отказываешься? Могу ли я доложить, что вы намерены биться насмерть?

– Ну нет, зачем же, – возразил я. – Пожалуй, мы побежим, если бой обернется для нас поражением, однако бежать сейчас же, еще до его начала, вовсе не собираемся.

Я думал, что он отдаст приказ к наступлению, едва вернувшись в собственные ряды, но нет, спешить с атакой Терцо не стал. Какое-то время прошло в напряженном ожидании, и я велел раздать штурмовикам на стенах скудные остатки провизии.

– Гляди, Инканто… если у нас ничего не выйдет, дело плохо, – сказал Инклито, оглядывая бойцов, подкреплявшихся, прислонившись спиной к набитым землей мешкам либо присев на корточки в снег.

– Неужто в таком случае Пас нас из этого круговорота выгонит?

Инклито, повернувшись ко мне, в изумлении поднял брови.

– По-моему, его здесь вообще нет. Мы ж его там оставили, наверху, вместе с Длинным Солнцем.

– В каком-то смысле его не было и там. В другом же смысле он прямо сейчас, сию минуту с нами, поскольку здесь я.

Инклито на время умолк, но долго ли молчал, я сейчас не припомню, так как сам с головой погрузился в раздумья.

– А-а, ты о том, что молишься ему, – нарушив молчание, продолжил Инклито. – Молишься, а он слышит твои молитвы.

– Надеюсь, слышит, – кивнув, подтвердил я.

– Вот и я надеюсь, что слышит. Как думаешь, скоро они на приступ пойдут?

Я ответил: не знаю, еще пару минут назад был уверен, что враг пойдет в атаку немедля, но сейчас в той же мере уверен, что сольдовцы подождут подхода основных сил.

– Полковник Терцо отзывался о нас с таким пренебрежением, что мне показалось, будто он сам себе верит и, получив отказ сдаться, ринется на штурм тут же, но, видимо, он решил не спешить.

Инклито в свою очередь кивнул головой.

– А ты бы на его месте ринулся?

– Нет. Но я, будучи правителем Сольдо, и на Бланко бы войной не пошел.

– Ну, полковник Терцо в Сольдо не заправляет, однако ответ все равно хорош. Знаешь, Инканто…

– Да?

– Обычно, стоит мне спросить, что ты думаешь насчет…

– Люди… идти! – заорал, поднимая тревогу, Орев над нашими головами. – Др-рянь люди! Сквер-рные! Быстр-ро идти!

Я поднял повыше посох, и он, спорхнув вниз, вцепился обеими лапами в подставленное навершие.

– Верхом?

– Идти… кони! Птичка – видеть!

– Вот этого он и ждал, – кивнув собственным мыслям, подытожил Инклито. – Кавалерии дожидался, и еще того, кто отдаст приказ. Перепугал ты его, Инканто, не меньше, чем пугаешь меня. Скажи, что ты на самом деле имел в виду, помянув Паса: не выгонит ли он, дескать, нас прочь?

– Всего-навсего, что никуда он нас не выгонит. Вернее, что сам я так не думаю. А затем задался вопросом, что случится, если нас разобьют.

Инклито невесело хмыкнул.

– Ну перво-наперво Мора моя, если жива еще, останется сиротой. Тебя, как положено, вежливо спросят, не завязать ли тебе глаза, а ты, как положено, ответишь «нет»… но, по-моему, что ты ответишь, уже не особенно важно.

Тут я невольно вспомнил о Свине и вообще обо всем, постигшем Вирон за время моего отсутствия.

– Затем Бланко просуществует под гнетом Сольдо поколение или два, – добавил я вслух, – после чего освободится от угнетателей, а это новые смерти. Затем случится еще что-нибудь – и снова смерти, снова гибель многих людей, а с наступлением ночи ингуми явятся пить нашу кровь, пируя на нашей ненависти, страхах и похотях. После чего, пусть по иным причинам, погибнут еще многие, однако никто – никто не станет ни на вот столько разумнее!

Умолкнув, я перевел дух.

– Инклито, наемники с нами почти полмесяца. Ты их – тех, кто уцелел, – отправил назад, в резерв?

Инклито кивнул.

– Сто тридцать семь человек. По крайней мере, насколько мне помнится. По последнему счету. Возможно, сейчас их чуть меньше.

– Я хотел бы им заплатить. Выдать жалованье за полмесяца до начала сражения. Не возражаешь?

– А деньги у тебя есть?

– Вчетверо больше, чем нужно. Так ты позволишь?..

– Ясное дело, валяй. Думаешь, с деньгами в карманах они будут лучше сражаться? Они и так прекрасно держались.

– После этого лучше сражаться буду я, поскольку сим хоть немного уменьшу отвращение к себе самому, проливающему чужую кровь, – пояснил я.

– Человек… Хор-роший! – заверил Инклито Орев.

– Стараюсь. Еще я хочу пообещать стремящимся заработать на покупку земли, что после войны мы постараемся подыскать для них фермы. По моим впечатлениям, земель у богатеев Сольдо в избытке.

– Ясное дело. Конечно, – согласился Инклито, задумчиво почесывая подбородок. – По моему разумению, таким манером они осядут там, в Сольдо, и если сольдовцы… ладно, валяй, Инканто, скажи им. Если мы победим, я сам обо всем позабочусь.

Что до меня, я в нашей победе не сомневался, однако вслух об этом объявлять не стал.