Отыскав Сфидо, я с его помощью извлек из тайника сундук, надежно припрятанный по прибытии, и роздал наемникам – каждому – по тридцать серебряных долек (в Гаоне мы платили наемным бойцам по шестьдесят за четыре недели службы), а после рассказал об обещанных Инклито фермах.

Капитан Купус отвел меня в сторону.

– То есть по ферме каждому? И земли хватит, чтоб прокормить семью?

– Совершенно верно, – подтвердил я. – Похоже, земель вокруг Сольдо у главных приверженцев дюко в избытке. Разумеется, земли мы у них конфискуем, вот Инклито и решил раздать их – по крайней мере часть – твоим бойцам, столь доблестно бившимся на стороне Бланко и пролившим немало крови.

Тут нас прервал Аттено, явившийся доложить, что все его свиньи наконец связаны и размещены на позициях, но стоило ему удалиться, Купус спросил:

– А мне, значит, четыре? Четыре фермы?

Я отрицательно покачал головой:

– Нет, это ведь не жалованье, а награда сверх обещанной платы, однако я позабочусь, чтоб тебе предоставили право выбирать первым.

Вообще-то Купус не из улыбчивых, но тут улыбнулся от уха до уха.

– А я-то уж думал… но вот насчет права выбирать первым мне в голову не пришло. Они же, фермы-то, в точности одинаковыми быть не могут, правильно?

Пришлось признаться, что сам я не вижу, как сего можно достичь.

– Только сначала надо побить их. Что там этот малый насчет свиней говорил?

– Кабаны, парами. Матерый кабан – зверь страшный. Немногим уступит гусу.

Инклито согласно кивнул.

– Связанные по двое длинным канатом, они…

Тут я заметил вдали первых кавалеристов, крохотных человечков в пурпурно-красных мундирах, лавиной хлынувших вниз сквозь гряду угрюмых бурых холмов. Солнечный свет засверкал на металле, вначале принятом мною за серебро кокард, но впоследствии оказавшемся полированной сталью увенчанных плюмажами шлемов, клинков офицерских сабель да вороненых, лоснящихся от смазки стволов пулевых ружей.

– Ничего, – хмыкнул Купус, – не так они страшны, как кажется, если держать позицию да стрелять с умом. Твои женщины, как думаешь, выстоят? Справятся? – прибавил он, не дождавшись ответа.

Я, теребя бороду, с сожалением вспоминал подзорную трубу с моей лодки – пару линз, соединенных раздвижными трубками из бронзы и дерева. Прежде я, неохотно приняв ее в обмен на бумагу, так ни разу и не оценил приобретения по достоинству, но в эту минуту отдал бы за нее немалую часть денег из нашего сундука.

– Ну что ж, – с усмешкой пробормотал Купус, – до сих пор не разбежались, и на том богине войны спасибо надо сказать.

Я кивнул, старательно гоня прочь мысли о том, что сейчас самое время взять лодку нашей дозорной да отправиться к морю вниз по реке.

– Благодарю. Без тебя я бы, пожалуй, не вспомнил, что под Длинным Солнцем богиней войны была Сфинга. Что же до твоего вопроса, пару дней тому назад генерал прислал мне письмо с приказанием разместить женщин и стариков на стенах Бланко, а за городские стены их ни в коем случае не выводить. Однако к тому времени я успел убедиться на опыте, что бойцы готовы драться с изрядным упорством, защищая занятые позиции, но неизменно колеблются, мешкают с атакой позиций врага. Посему мне сразу же пришло в голову: возможно, насчет женщин Инклито совершенно прав, но стены Бланко – отнюдь не единственные стены на весь круговорот. Что-что, а стену, буде возникнет нужда, можно выстроить почти где угодно.

– Др-раться – нет, – заволновался Орев.

– Тебя в бой никто и не гонит, – ответил я, – и более того, даже не упрекнет в трусости, если ты улетишь и укроешься где-нибудь.

– Поэтому ты выдвинулся сюда и велел сложить стены из мешков с землей.

– Да. Вначале я думал – жаль, тебя, капитан, тогда не было рядом, твой совет мне очень бы пригодился – построить нечто наподобие крепости, квадрата из временных стен, снаружи окопанных рвами, но Римандо заметил, что враг попросту обойдет ее и двинется прямо на поселение, и я тут же осознал, как прискорбно мог ошибиться.

Прикрыв глаза ладонью, я снова взглянул в сторону наступающих.

– По-моему, кони слегка оскальзываются на снегу.

– Как всегда. А если эти ребята зайдут нам во фланг, будут оскальзываться куда чаще.

– Уж это точно. Одним словом, Римандо заметил, что враг обойдет наше укрепление и по пути к Бланко разорит фермы, причем так и выразился: «обойдет с фланга». Все это напомнило мне, что на просторе, в полях вроде этих, нам следует приготовиться к обходам с флангов. Некогда в одной книге генералиссима Мята у меня говорила: в пустыне, дескать, врага всегда можно обойти стороной. Генералиссима Мята… женщина, однако ж особы храбрее нее я назвать не могу.

– Жаль, ее здесь, с нами, нет.

– Мне тоже жаль, однако все это – отступление, причем совершенно ненужное. Главное в том, что фермы, пшеничные поля в качестве поля боя для кавалерии немногим хуже пустынь. У тривигантцев – кажется, о них я уже упоминал – кавалерии имелось великое множество.

Купус, кивнув, указал в небо:

– Ну да – там, дома. И их генералиссима была кавалеристкой, однако я далеко не сразу сумел понять, что они целиком полагаются на кавалерию и кавалерийскую тактику, поскольку большая часть их владений – пустыни либо полупустыни, а кавалерия их столь хороша, так как женщины-штурмовики обычно легче мужчин.

Тут Римандо доложил, что наши канониры заняли позиции и готовы действовать, и попросил позволения открыть огонь по кавалерии, скапливающейся к северу от нас, на склонах холмов.

Я отрицательно покачал головой:

– Нет, так мы их всего лишь рассеем. Не стрелять! До моего приказа – ни единого выстрела!

– Стр-релять – нет! – поддержал меня Орев.

Купус звучно откашлялся.

– Виноват, мастер Инканто! Не хотелось бы напоминать, но эта их кавалерия для нас сейчас опаснее всего прочего.

– Нет, капитан, сейчас нам угрожает немало опасностей куда страшней нескольких сотен кавалеристов, и худшей из них могут стать наши собственные страхи. Вот ты о женщинах спрашивал, однако мужчины тоже поддаются панике.

– Постараюсь запомнить.

– Укрывшиеся за стенами, наши женщины не подведут, выстоят, а некоторые – честь им за то и хвала! – продолжат бой даже в чистом поле. А кое-кто… и вообще, как ты, капитан, недавно заметил, божество войны – Сфинга. Конечно, мы из вежливости именуем ее «богиней», однако Сфинга есть главное, основное божество войны. Понять бы только, отчего она так решила, отчего избрала для себя именно сей удел…

– Ага! Идут, идут! – вскричал Купус, указывая на север.

С тем же успехом он мог бы сказать «уходят», поскольку вначале всадники длинными узенькими багряными