сверх меры приторными благовониями, длинные темно-рыжие волосы (подлинные, отнюдь не парик) укрыли нас обоих, словно виноградные лозы – беседку в саду при мантейоне Шелка.

В ответ на попытку высвободиться она довольно, в восторге осклабилась.

– У меня теперь и зубы есть. Настоящие зубы, раджан! Прости-прощай, приснопамятная манера улыбаться одними губами! И погляди, что я теперь сделать могу!

Я посоветовал ей продемонстрировать новые способности кому-нибудь другому.

– Кому? Твоему сыну? Да, он пробовал со мною заигрывать, перед тем как мы пришли к тебе. Не слишком умел пока что…

Ригольо, выпрямившись, показал мне обломок каменной ладони примерно вдвое меньше моей.

– Вот, видишь? Статуи, – пояснил он. – Оттуда, сверху. Из-под арок. Что я говорил?

– Выходит, ты не ошибся. Но что это за изваяния? Чьи?

– Даже не… эпонимов, видимо.

– Эпонимов? И кто же они таковы?

Ригольо лишь покачал головой.

– Дом обыскать можно?

Я согласно кивнул и поспешил за ним.

– Держи его! – закричал Сфидо, увидев, как я бегу.

Однако бегства Ригольо я нисколько не опасался – напротив, был бы только рад, если б побег удалось устроить без моего соучастия. Едва он оставил меня, я понял: внутри его ждет опасность.

Понял и не ошибся. Подныривая под притолоку, я услышал, как он рухнул наземь и сдавленно вскрикнул, а оказавшись внутри (очевидно, когда-то за дверью находилась солнечная терраса), обнаружил его, борющегося с тощим, точно скелет, практически голым противником. Заметив тусклый блеск стали, я ухватил незнакомца за руку, как только нож взвился кверху, но…

Увы, мои пальцы зацепили грязное запястье лишь вскользь.

Едва нож достиг цели, Ригольо негромко ахнул, а в следующий же миг за моею спиной, совсем рядом, оглушительно грохнул выстрел из пулевого ружья. Тощий, точно скелет, разбойник замер и пронзительно завизжал, прикрывая ладонями грязное, обросшее неопрятной бородой лицо.

– Не стреляй в него, – велел я Шкуре.

– Стр-релять – нет! Стр-релять – нет! Стр-релять – нет! – немедля поддержал меня Орев, кружа над нашими головами.

Подняв глаза и взглянув в его сторону, я поначалу решил, что над ним виден расписной потолок, однако «потолок» оказался небом – ясным иссиня-черным небом в россыпях звезд. Время пощадило лишь стены: и кровля, и верхний этаж дома давным-давно рухнули, провалились внутрь.

– Я что, промазал? – с досадой, весьма недовольный собой, проворчал Шкура.

– Не… не…

Напавший на Ригольо неуверенно, с опаской поднялся на ноги.

– Человек… бежать, – предупредил нас Орев.

– Ты прав, – согласился я. – Побежит, Шкура пристрелит его, выстрелив вслед, и мы потеряем его безнадежно.

С этими словами я крепко ухватил незнакомца за плечо.

Руки пленного мы спутали за спиной остатками шнуров, которыми были связаны Ригольо, Морелло и Терцо, а щиколотки стянули петлей, позволявшей идти мелкими, семенящими шажками. Дар речи он, похоже, утратил почти целиком – скажу без преувеличений, Орев умел разговаривать куда лучше, – а умом повредился столь очевидно, что я искренне, всем сердцем радовался промаху Шкуры. Видевшему подземных богов, которых Зубр с товарищами по заключению звали бульками, и даже подстрелившему их с полдюжины, прежде чем нас с Мамелхвой арестовали, мне, стоило только отвести от него взгляд либо крепко задуматься о чем-либо, неизменно казалось, будто нас сопровождает один из них – изголодавшийся, злобный, опасный.

Разорвав на Ригольо рубашку, мы обнаружили, что ранен он довольно серьезно, перевязали рану лоскутами той же рубашки, и я пообещал позволить Морелло с Терцо нести его, как только нам удастся соорудить из чего-нибудь подходящего носилки.

Ригольо с трудом поднялся на ноги и вымученно улыбнулся.

– Я сам идти могу, мастер Инканто. Пока могу, а там поглядим.

– Может, оставить его здесь, под охраной мальчишки, а самим пойти и помощи поискать? – предложил Морелло.

– А что, если не найдем? – усомнилась Мора, вкладывая меч в ножны.

– Он здесь отнюдь не один, – пояснил я. – Вокруг немало других, следящих за нами и слушающих наши разговоры. Твой муж почувствовал их взгляды сразу, а теперь чувствую и я.

– Ничего себе медовый месяц, а? – шепнул Сфидо, пихнув Эко локтем в бок.

– Есть в нем и хорошее, и плохое, – откликнулась расслышавшая его шутку Мора, – но, должна согласиться, хуже еще не бывало.

– А виноваты в этом лишь мы с Джали и дюко, – сообщил я. – Однако я собирался сказать вот что: оставь мы Ригольо с Куойо здесь, на них непременно нападут – возможно, немедля, как только мы отойдем подальше, а с наступлением темноты наверняка. Нет, Его Великолепию следует отправиться с нами; найдутся силы – пешком, а нет – на носилках.

С этими словами я двинулся вперед. Морелло с Терцо подхватили под локти дюко, и остальные последовали за мной.

– Орев!

Орев – ни птица ни карлик – грузно плюхнулся к моим ногам.

– Не видел ли ты поблизости людей? Не таких, как этот связанный человек, – нормальных людей, вроде нас?

Орев закивал головой.

– Люди… стая! Девочки… стая! Бог – видеть?

– Нет, не там. Будь добр, отведи нас к ним. Дюко необходим врач.

– Сыр-рость… большая! Идти птичка! – скомандовал он и полетел прочь.

Разрушенная безлюдная улица сменилась другой, другая – третьей. Эко с Морой поспешали вперед, следом за Оревом, а я, поотстав, озирался по сторонам, ужасаясь разрухе и запустению, и вскоре занял желанное место рядом со Шкурой, позади дюко, Морелло и Терцо.

Тут ко мне присоединилась Джали, по-прежнему прикрывавшая наготу лишь длинными волосами.

– Признайся, это ведь твое дело, так?

Я отрицательно покачал головой.

– Нет, я совсем не сержусь – наоборот, весьма тебе благодарна. Куойо, твой отец – просто чудо, настоящее чудо! Все, что он для меня сделал… я перед ним в неоплатном долгу!

Шкура настороженно кивнул.

– Однако зачем ты, Инканто, говоришь, что это сделали мы с дюко Ригольо? По-моему, он тут совсем ни при чем, а я-то уж точно. Надеюсь, ты знаешь, что я ни разу тебе не лгала?

Я ответил, что, не будучи круглым дураком, ни в чем подобном не уверен.

– Ну ладно, может быть, раз или два, и то по необходимости. Скажи, солжешь ли ты мне в ответ на прямой вопрос?

– Нет, если не сочту сего необходимым.

– Что ж, справедливо. По силам ли тебе вернуть нас обратно? Прямо сейчас?

Шкура, повернувшись ко мне, в изумлении вытаращил глаза.

– Не знаю, – ответил я. – Возможно. По-моему, да.

Джали бросила взгляд на Шкуру.

– И я?..

– Сейчас ты куда симпатичнее, – признал он.

– И ты снова станешь той, кем была, либо я весьма и весьма ошибаюсь, – подтвердил я. – Полной уверенности у меня нет, но мнение именно таково. Шкура, помнишь старуху