— То есть вы разделяете нефть на разные части? — спросил Пётр, преодолев удивление.

— Именно так, коллега. Это и есть суть перегонки. Смотрите, первые капли слишком летучие и опасные.

Русский инженер снова вернулся к столу и поджёг вторую жидкость. Она вспыхнула с резким хлопком.

— Его сиятельство предложил назвать вредоносную часть распада бензином, полезную — керосином, а остальные продукты переработки — мазутом. Последнее — от турецкого «отбросы». Хотя к этому определению больше подходит первая фракция, получившая французское название. Но это изобретение принадлежит Николаю Петровичу, поэтому ему и придумывать названия. Я только доработал куб и провёл испытания, — скромно произнёс довольный Карамышев.

— На самом деле способ перегонки открыт инженером Фёдором Прядуновым. Его именем мы и назовём куб, — делаю небольшую поправку. — А вот самому процессу разложения нефти на фракции я предлагаю присвоить имя Александра Матвеевича. Я просто обеспечил его необходимыми ресурсами и ингредиентами.

— Но позвольте! — воскликнул покрасневший химик, отличавшийся повышенной щепетильностью. — Это ведь неправда и…

— Хорошо, предлагаю пограничный вариант. Процессу перегонки присвоим имя Прядунова. Бензин назовём шереметом, керосин — карамышем, а мазут можно назвать паласом.

— Нет, спасибо! — теперь воскликнул уже немец. — Пусть остаётся мазутом. Для отбросов вполне себе поэтическое название.

Тут мы дружно заржали, в чём нас поддержали два мастера, внимательно слушавших переговоры высокопоставленных гостей.

— Не слишком ли много для обыкновенного графа? — спрашиваю отсмеявшись. — Ведь есть уже настойка «шереметевка», картофель по-шереметевски и мясо бефшереметев. Теперь ещё и взрывоопасная жидкость. Хотя мы найдём ей применение. Кстати.

— Вязов, не хочешь, чтобы мы назвали отбросы «вязовкой»? Или ты, Розалиев? Будет «розальевка», — спрашиваю наших мастеров.

Алексей Вязов и Анвар Розалиев дружно начали отнекиваться: мол, спасибо, барин, но мы люди скромные. Лишнее это — называть отходы и прочую гадость нашими именами.

Снова посмеялись.

— Поразительно! И сколько керосина, вернее, карамыша, получается из ведра нефти? — продолжил расспросы Пётр Семёнович.

— Примерно сорок процентов, иногда до половины объёма. Всё зависит от качества сырья и точности регулировки нагрева. Мы пока проводим исследования, чтобы добиться максимального выхода, — тут же ответил Александр Матвеевич.

— А что остаётся в кубе после перегонки?

— Уже упомянутая тяжёлая фракция, которая и есть мазут. Вот посмотрите, — Карамышев указал на ведро, стоящее рядом со столом. — Это тёмная вязкая масса. Пока она у нас на стадии изучения. Предполагается использовать её как смазку для механизмов или дополнительное топливо для печей. Нужны отдельные исследования. Но Николай Петрович приказал пока бросить все силы на получение керосина. Вернее, карамыша.

Инженер произнёс новое название с улыбкой, как бы пробуя его на вкус.

— Выходит, ничего не пропадает? Кроме, эээ… шеремета? — продолжил расспросы Паллас.

— Получается, что так. Сейчас мы отработали технологию. Осталось масштабировать её до промышленного уровня. Представьте: несколько заводов по всей России, дающих дешёвое и яркое освещение! Ведь при помощи нового продукта можно освещать не только комнаты, но и улицы. А смазка быстро заменит дёготь. От всего этого двойная выгода: сколько сохранится деревьев. Да и несчастных тюленей с китами!

Карамышев проецирует мои мысли. Это я заразил его проблемами экологии. Ранее он об этом особо не задумывался.

— Тройная, — поправляю удивлённого инженера и поясняю: — Надо научиться использовать взрывную силу и горючие свойства шеремета. Уж больно они напоминают легендарный греческий огонь. Наш материал также не тухнет в воде. Значит, ему самое дело в армии. Например, в качестве бомб или ракет. Надо только хорошо подумать и провести исследования. Я готов их оплатить и подождать.

Паллас не выдержал и предложил свои услуги. Впрочем, этого от него и ожидалось.

— Ваше сиятельство, я готов начать работы хоть сегодня, — немец вопросительно посмотрел на меня.

— Сегодня не надо, завтра тоже, — отвечаю с улыбкой. — Доведите до конца дело с железными и медными месторождениями, а затем приступайте. Всё равно поздней осенью и зимой здесь делать нечего. Сырой нефти у нас в достатке, инструментов и оборудования тоже. Поэтому можете смело начинать.

Лицо Палласа выражало самое настоящее счастье. Всё-таки учёные — больные люди.

— А теперь небольшой сюрприз, господа, — обращаюсь к учёным и, как волшебник, снимаю ткань с предмета, стоявшего за вторым столом.

Присутствующие уже перестали обращать на него внимание, увлёкшись процессом переработки нефти. Только я не зря во всех сферах продвигаю системный подход. Особенно если ты выходишь с каким-то товаром на рынок. Какой смысл в керосине, если люди не смогут толком его использовать? Но у меня давно всё готово. Лаборатория дю Пре постаралась.

— Что это? — первым воскликнул Карамышев. — Неужели…

— Антип, поджигай, — приказываю слуге с акцентом Чёрного Абдуллы.

Сияющий, как медный рубль, слуга начал колдовать над керосиновой лампой. Ага! Это именно она, со стеклянным колпачком, регулятором подачи топлива и металлической ёмкостью для него. Вроде всё легко? Но как намучились мастера с регулятором. Произвести жестяной бачок и колпачок из стекла оказалось гораздо легче. Ещё и фитиль долго подбирали, пока я не вспомнил о хлопке. Естественно, экспериментировали мы ещё в Кусково, используя в качестве топлива спирт.

Методом проб, ошибок и ежедневными обращениями к древним русским богам «такой-то матери» и «едрене фене» мастерам удалось совершить технологический прорыв. Сейчас они трудятся над примусом. Производство этого изделия пока идёт с переменным успехом. Недавно я отправил дю Пре несколько бутылок керосина, чтобы конструкторам было легче. Заодно они должны усовершенствовать лампу. Об уличных фонарях тоже не мешает подумать. Вернее, сначала они заработают в Кусково, потом моментально переместятся в усадьбы русского дворянства, а далее, можно подумать, о городах. Хотя улицы, прилегающие к моему московскому дворцу, я тоже освещу при помощи нового топлива. Такой способ позволит новинке начать захватывать страну и Европу.

Кстати, не мешает подумать о доставке керосина-карамыша по черноморскому маршруту. Почему бы не поставить завод в Царицыне? Далее волок до Дона, спуск в Таганрог — и привет, Франция. Или Испания. Всё равно, лишь бы платили золотом. Понятно, что Балтийский путь будет основным, но французы мне тоже нужны. Через них легче прорывать турецкую блокаду проливов. Париж — давний союзник Оттоманской Порты. А у меня есть ещё планы на южное зерно, масло, лён, коноплю и много всего, что вскоре начнут производить артели. У нас даже будет сахар, пусть лет через десять. В этой реальности освоение чернозёмов