— строго обращаюсь к вскочившему секретарю, пугающему окружающих красными от недосыпа глазами, — я запрещаю тебе работать в канцелярии более пяти часов.

— Но как же, ваше сиятельство? — воскликнул секретарь. — А кто будет всё делать? И чем мне тогда заниматься?

— Привлекай помощников. Пусть вникают в сложные детали. Ты же после обеда будешь писать свои вирши и заметки, — взмахиваю рукой, дабы пресечь возражения. — Но сейчас мне нужно написать два письма. Первое — Василию Замятину. Пусть срочно отправит ко мне одного из братьев Калининых, которые ювелиры. Лучше Алексея, он моложе, и у него мозги не зашорены. Пусть берёт с собой всё необходимое оборудование и инструменты. Укажи особливо, что ему придётся работать со сталью, а это очень сложно. Поэтому пусть готовится.

— А второе? — спросил Иван, закончив чиркать в блокноте.

— Мальцову. Только там особо ничего писать не нужно. Просто вложи в письмо чертежи и описание колб.

Достаю из своего секретера давно нарисованные корпусы для шприца. Именно так. Пришлось потрудиться, но кое-какие мысли из себя выжать удалось.

Ювелир должен сделать иглу, а Мальцов — корпус. Поршень с кожей на конце уже не проблема. Посмотрим, что получится.

Глава 8

Сентябрь 1776 года. Орская крепость. Российская империя

Как-то буднично моя ссылка переросла обычное наказание и превратилась во что-то большее. Взять ту же нефть. Получается колоссальный экономический прорыв, должный помочь вывести страну на совершенно новый уровень. Новые технологии для того и нужны. Они дают толчок многим параллельным сферам промышленности. Например, удешевление керосина создаст целую индустрию по производству ламп, бульоток, кухонных плит, примусов и отопительных котлов. Что потребует рабочих рук, образованных мастеров и более углублённого изучения металловедения. Значит, промышленникам придётся влиять на изменение ситуации в обществе. Тем более что им уже указали путь.

Это я страхуюсь на случай собственной смерти. Есть надежда, что развитие образования, промышленности и сельского хозяйства уже не остановить. И главное, экономика слезет с импортной иглы. Многие предприимчивые дворяне и купцы уже осознали выгоду от наличия мануфактур и продажи продуктов переработки, а не обычного сырья.

Также я отличился в развитии Среднего Яика и прилегающих к его руслу землях. Здесь сложнее, но через полтора года рядом с Орской крепостью начнут плавить медь, а новые поселения укрепятся. Думаю, власти закроют глаза на происхождение большей части рабочих и селян. Всё перевесит доход от податей, идущих в казну, в том числе от оживившейся торговли. Мне могут даже простить уничтожение Малой орды, раздробленной на десяток улусов. Бесперебойный приход караванов из Бухары гораздо важнее разборок каких-то дикарей и разбойников. Ну и русская оборонительная линия уже сдвинута на восток и юго-восток от Яика, как бы кому ни хотелось.

Добавьте к этому эфир, позволяющий русской медицине, сделать самый настоящий скачок. Если опыты моих учёных завершатся успехом, то через три-четыре года можно начать не только спасать раненых солдат, но и делать недостижимые до этого операции. Сложно представить, сколько людей умирает от аппендицита, камней в жёлчном пузыре, сложных переломов или от кесарева сечения. Я даже набросал фламандцу максимум того, что удалось из медицины. Например, что жёлчный пузырь можно удалять. Да и вообще, эфир фактически открывает дорогу к развитию хирургии, особенно брюшным операциям.

Понимаю, что чиновникам на это наплевать. Пока не прижмёт жестокая болячка. Мои экономические деяния гораздо важнее, потому что на них может заработать немалое число толковых людей. На меня уже вышли нижегородские купцы, попросившие выделить им место под склады и помочь наладить контакты с бухарцами. Средняя Азия — это специи, шёлк и, главное, хлопок. К тому же Бухарское и Хивинское ханства также нуждаются в русских товарах. В отличие от самодостаточного Китая, принимающего только серебро. Правда, фарфор мы уже научились делать сами. Если начать покупать ткани у бухарцев, то остаётся только чай. Но это терпимые потери в серебре, которого не хватает экономике России.

Но я ведь не могу сидеть спокойно. Обязательно надо куда-то влезть, заставив высокопоставленных товарищей шевелить попами. А они этого очень не любят, особенно без сопутствующего дохода. Однако мне за державу обидно, как говорил Верещагин. Оттого и началась новая движуха, заставившая одного графа влезть в большую политику двумя ногами.

Речь о калмыках или торгутах, кому как удобно. Вернее, о заговоре некоторых старейшин, подвигших последнего хана Убаши совершить исход с Волги в разгромленную Джунгарию. На самом деле — в Китай или империю Цин, что неважно. В результате этого непродуманного решения на восток безвозвратно ушло под восемьдесят процентов целого народа, более половины которого погибло в пути. А Россия лишилась надёжного союзника, держащего в страхе соседние народы: башкир, ногайцев, крымских татар и черкесов. Последние — сильные воины, чуть ли не лучшие в Европе, если брать индивидуальную подготовку. Но они проигрывали калмыцкой панцирной коннице даже в предгорьях. Что говорить о киргиз-кайсаках? Эту стаю торгуты разгоняли обычными ногайками.

Только у меня сейчас не вечер исторических воспоминаний, а переговоры. Угу. Узнав о ситуации, повлёкшей исход столь важного для русских народа, где отличились и наши чиновники (как без них), отправил в бывшую Джунгарию Ахмета Утямышева. Это купец средней руки, за которого поручился Касимов. Оно и немудрено — татарская солидарность в действии. Но здесь важно, что торговец, отличавшийся изрядным авантюризмом, решил проторить новые маршруты, заодно повёлся на моё золото. А предложил я ему немало, ещё и преференций в коммерческих делах пообещал. В общем, беспокойный татарин сколотил отряд, получил от меня нужные бумаги, подписанные ныне покойным Голицыным, и двинулся на восток. И в итоге добился успеха! Всё-таки алчность и любознательность, разбавленные адреналином, — страшная сила!

В общем, влез я в эти дела, почитав предысторию случившегося, переданную мне из Иностранной коллегии. Просто попросил своего бывшего наставника графа Панина. Никита Иванович — человек специфический, но невредный. А ещё жутко ленивый. Наверняка он мельком прочитал моё письмо, не став разбираться в причинах запроса, и приказал секретарю собрать материал. С канцеляристом мне повезло. Тот письмо прочитал внимательно и собрал краткую, но объёмную информацию. Я тогда запросил сведения не только о калмыках, но и о башкирах, киргиз-кайсаках, ногайцах и иных местных раскладах.

Забавно, но тогда я узнал, что оренбургские и яицкие казаки — это совершенно разные организации. Первые сформированы самостоятельно из донских и волжских казаков, пополняемых беглыми крестьянами. Костяк войска составляют русские, религия строго православная. Вторые созданы государством и строго подчиняются губернатору, а