по горлу, намекая на то, что нас ожидает. На этот раз, я взгляд не отвёл и криво ухмыльнулся в ответ на угрозу. Это ещё больше ошарашило здоровяка. Его взгляд остекленел, говоря о том, что он сейчас строчит сообщение своему боссу.

И действительно, через пару секунд Джонсон замер у клетки. Я видел, как открылся его рот в безмолвном крике. Но это только на камере, в реальности его рёв должен был всполошить и без того нервного страуса.

Видимо, так и случилось, потому как Джонсон отвернулся к клетке и принялся махать руками. Уверен, что сейчас он в самой грубой форме предлагал птице заткнуться.

А следом произошло ровно то, чего я от него и ожидал.

Выбросив ногу, Джонсон ударил по двери. И кто бы мог подумать, что в этот момент она возьмёт да и распахнётся? Гроза интерната замер в недоумении, когда калитка плавно отошла в сторону, а на пороге возник разъярённый от голода и до усрачки перепуганный страус. Удар лапой был настолько молниеносным, что его не зафиксировала оптика камеры. Он слегка подпрыгнул и атаковал. Джонсона смело метра на два, и он сделал ошибку, которая стоила ему жизни.

Поднявшись с земли, он попытался убежать от птицы, которая способна мгновенно развивать скорость до семидесяти километров в час. Уворачиваться от этого монстра также бесполезно. Единственный способ остаться в живых — это оставаться лежать.

Но Джонсон этого не знал.

Очередной удар в спину был таким мощным, что парня отбросило вперёд на добрых три метра. А на спине осталась рваная рана от мощного когтя. И даже после этого страус не успокоился и какое-то время топтал поверженного противника.

Ситуацию усугубили работники живого уголка. Они сбежались на шум, чем ещё больше напугали огромную птицу. Люди махали руками, что-то кричали, пытаясь отогнать его от тела Джонсона, вынуждая страуса защищаться. В то время как каждая секунда работала против них. А всего-то и нужно было дать птице пространство, чтобы она получила возможность отступить.

Шоу затянулось минут на десять. И когда взрослым наконец-то удалось загнать «зверя» в клетку, Джонсон испустил дух. Я понял это по выражению лица работника, который помотал головой после того, как попытался прощупать пульс на шее школьного хулигана. Вскоре на территорию птичьего сектора ворвалась Василиса Ивановна с реанимационным чемоданчиком в руках. Она осмотрела тело, сделала Джонсону какой-то укол, но через пару минут опустила руки, уставившись в одну точку невидящим взглядом. Всё, дело сделано.

Я вышел из программы слежения, затёр логи своего присутствия и неспешно принялся доедать. Нет, никаких угрызений совести я не ощущал, как и душевных терзаний. Я только что выполнил работу, констатировал для себя это как факт и спокойно переключился на завтрак.

Ребятам я ничего не сказал. Они слишком эмоциональны и способны отчебучить что-нибудь эдакое, услышав хорошую новость. Может и нет, но рисковать я не стал. Хотя оба смотрели на меня с нескрываемым вопросом на рожах.

Когда мы покидали столовую, коридоры интерната наполнились нездоровой суетой. Взрослые метались в панике, не зная, за что хвататься. Ещё бы, такой инцидент в школе… Теперь им за глаза хватит проблем с проверяющими органами. И вряд ли за этой суетой они станут присматриваться к вчерашним жертвам малолетнего бандита, чтобы провести правильную параллель. Да и кому нужны такие скандалы? Одно дело несчастный случай, и совсем другое — тщательно спланированное убийство. После такой новости интернат закроют в тот же день, а всех воспитателей разгонят. И совсем не факт, что с подобной отметкой в резюме они смогут найти работу в другом месте.

Глава 8

Интерлюдия 2

Исаев рвал и метал. Ещё в начале недели всё было хорошо. План идеально работал, конфликт обещал раскрыть потенциал объекта, как вдруг бац! — и всё полетело в чёрную дыру.

— Ну и какого хрена он попёрся в этот курятник⁈ — ревел полковник. — Как вообще так получилось, что птица смогла выбраться из клетки⁈

— Судя по докладу… — начал было майор, но Исаев бесцеремонно его перебил:

— Срать я хотел на эти ваши доклады! Как? Вот скажи мне, как я теперь должен понять, на что способен этот Горячев? Все так идеально складывалось…

— Ну, он не единственный триггер. Насколько мне известно, четверо людей Джонсона всё ещё при деле. Можно попробовать стравить их между собой, тем более что причина конфликта так и осталась неурегулированной.

— Серьёзно? Михеев, ты вообще как до майора дорос, а?

— В смысле? — опешил тот.

— В прямом! — Лицо полковника налилось краской от злости. — Вот скажи мне: как ты собираешься стравить их с Горячевым, когда весь интернат кипит, как огромный чан с дерьмом⁈ Хочешь, чтобы «Зверинец» совсем закрыли? Да там с минуты на минуту столько всяких комиссий понаедет, что внутри даже пёрнуть без разрешения будет нельзя.

— Виноват, тащ полковник, не подумал.

— Не подумал, — передразнил подчинённого Исаев. — Ладно. Оставим пока пацана в покое. Наблюдаем издалека. Как только всё уляжется, начинай поднимать осадок.

— Какой осадок? — не понял формулировки майор.

— Пивной, ёпт! — Полковник хлопнул себя ладонями по ляжкам. — Михеев, не тупи. Четвёрку Джонсона к работе подключай. Но не сейчас, а когда шум уляжется. Я должен видеть, на что способен этот пацан.

— Так, может, нет смысла его испытывать? Почему бы сразу не вписать его в программу?

— Потому что я так сказал.

— Тащ полковник, разрешите идти?

— Свободен, — махнул рукой Исаев. — И вот ещё что, Михеев: разбери мне эту ситуацию по винтикам. Что-то мне в ней не нравится. Не понимаю я, за каким хреном этот Джонсон полез в клетку к страусу. Что ему там потребовалось, да ещё и во время завтрака?

— Сделаю.

Дверь за майором с тихим шелестом закрылась, и Исаев устало откинулся на спинку стула. Некоторое время он массировал виски, которые ощутимо пульсировали после приступа гнева. Заместитель директора по безопасности уже требовал результата от новой программы, на которую руководство корпорации выделило огромную сумму. А ему всё ещё нечего было им предложить. Материал, который поступал, на проверку оказался теми ещё задохликами. Они даже не могли пройти тест на физическую готовность ко второму этапу эксперимента.

Нет, Исаев понимал, насколько это важно. И если всё получится, если хотя бы один подопытный выживет, это будет такой прорыв, что все конкуренты обанкротятся от зависти,