class="p1">На первой же перемене мы собрались полной компанией и в двух словах обсудили случившееся. При этом даже не прятались. Ну а смысл, если все вокруг говорят об одном и том же? Напротив, было бы более подозрительно, если бы мы начали обсуждать погоду и всячески избегать главной темы. Шума добавляло ещё то, что многих вчера после завтрака отправили домой, и они не были в курсе происходящего дальше. А потому из каждого угла доносились буквально одни и те же фразы.

День прошёл в знакомой рутине. Уроки, обед, снова учебные классы. Последним стояла биология, где рассказывали о том, каким образом происходило терраформирование планеты, на которой мы сейчас живём. Именно по этой причине здесь настолько хрупкая экосистема. А наш интернат участвует в программе заселения животного мира.

Не знаю почему, но эта тема меня очень зацепила. Я пытался представить, как этот голый камень постепенно оживал, и у меня не получалось. Это казалось какой-то сказкой. Ведь я родился на подобном безжизненном камне. И как бы мы там ни старались, как бы ни ухаживали за гидропонными системами, планета так и не расцвела. А здесь — на тебе! Всего каких-то двести лет — и мы имеем терру, пригодную для жизни человека.

Когда закончились занятия, мы по привычке отправились в сельскохозяйственный сектор. Вот только на территорию нас не пустили. Дашка убежала на факультатив. А нам оставалось только слоняться без дела.

И этот момент меня не устраивал. В отличие от моих друзей. Эти со счастливыми рожами собирались уже бежать в жилой корпус, чтобы поскорее занять место в виртуальной консоли и как следует оторваться в какой-нибудь стрелялке.

Останавливать их я не стал, однако сам поступил иначе. И вместо того, чтобы предаваться безделью и развлечениям, направился к школе, чтобы изучить объявления о дополнительных занятиях.

Честно говоря, я даже не представлял, что собираюсь там найти. Покопавшись во внутренних ощущениях, я так и не отыскал нужного отклика. Меня мало заботили языки программирования, математика и конструкторское дело. Да и в инженерах я себя как-то не видел.

Я стоял у виртуальной доски, рассматривая то, что предлагала школа, и вдруг взгляд зацепился за объявлении о наборе в секцию по смешанным единоборствам.

Память услужливо подкинула, что компания Джонсона, как раз посещала эти занятия, и я чуть было не отказался от этой затеи. Просто потому, что не хотел усугублять и без того не самое завидное положение. Но что-то внутри меня запротестовало.

Да, от нас отстали, денег больше не вымогают. Но как долго это продлится? Когда этот Викульцев поймёт, что слабые никуда не делись и их можно продолжать доить? К тому же теперь не придётся делиться с каким-то там Джонсоном. Может быть, у них больше не будет сильного покровителя в лице корпоративной шишки, но забитые дети будут ещё долго молча сносить издевательства хулиганов. Просто по привычке, потому что за все эти годы они успели уяснить: за них никто не заступится. И вряд ли мы станем исключением.

Я проанализировал все эти факты и прямой наводкой направился в спортивный корпус, на базе которого и занимались борьбой. Тем более что как раз успевал к началу тренировки.

Распахнув двери, я вошёл в просторное помещение. Запах застоявшегося пота тут же ударил в нос. Но мне он показался самым приятным ароматом в мире. От него веяло силой, уверенностью.

В центре зала вяло разминались спортсмены, и кудрявого детины среди них не было. Один из парней поочерёдно поднимал ноги прижимая колени к груди, второй размахивал руками. Третий отрабатывал удары по воздуху. В общем, пока не явился тренер, все болтались без дела, пытаясь хоть чем-нибудь себя занять. И да, рожи у всех были скорбные. Если для меня с друзьями смерть Джонсона выглядела как свобода, то для них это — потеря товарища.

— Ох, фигасе! Смотрите, кто явился! — раздался возмущённый возглас со спины, и за ним последовал мощный пинок в мягкое место.

Я даже по инерции пару шагов вперёд сделал, чтобы не пропахать носом пол. А когда обернулся, нисколько не удивился оскаленной роже кучерявого приятеля Джонсона.

— Те чё здесь надо, камнеед⁈ — Он выдвинулся вперёд и угрожающе навис надо мной. — В рыло захотел⁈

— Викульцев! — громогласно рявкнул крепкий мужичок, который появился на пороге спортзала. — Чего шумишь⁈

— Да я это, Фёдор Михалыч… — замялся здоровяк. — Малышню воспитываю.

— А ну брысь на разминку, воспитатель хре́нов!

Кудрявый сразу потух, но, повернувшись ко мне, изобразил хищный оскал. Это говорило о том, что наш конфликт ещё не закончен. Однако при учителе продолжать его он не стал и послушно, лёгкой трусцой направился к остальным ребятам из секции.

Тренер громко хлопнул в ладоши и, сложив руки рупором у рта, рявкнул:

— Ну чего встали, как бабы на выданье⁈ Бегом по залу! Десять кругов. Вперёд, вперёд, беременные коровы, шевелитесь!

Масса, состоящая из людей, тут же пришла в направленное движение. Парни помчались по периметру зала. В первые минуты они ещё подначивали друг друга, подгоняя. Но вскоре их лица сделались сосредоточенными. А мне всё больше и больше нравилось то, что я видел. Ещё до начала основных занятий я уже понимал, что не уйду отсюда, пока тренер не впишет меня в эту группу.

— Ну а ты чего встал? — Фёдор Михайлович наконец обратил внимание на меня.

— Хочу записаться в вашу секцию.

— Хочешь — значит запишем, — криво ухмыльнулся он. — А теперь бегом по залу вместе со всеми! Давай, давай, шевели задницей! Здесь тебе не кружок танцев!

И я побежал. Дождался когда мимо меня пронесётся табун пацанов, и пристроился позади них. Первые три круга дались мне легко, а вот затем начали появляться первые сложности. Воздуха катастрофически не хватало, ноги становились тяжёлыми, а сердце стучало так, что того и гляди покинет грудную клетку. Однако я не сдавался и пёр вперёд, несмотря на сложности.

После шестого круга внутри зародилось желание послать всё к чёртовой матери и просто лечь на пол. К восьмому кругу я уже мечтал сдохнуть…

Вот только это всё было лишь началом.

— Правым боком! — рявкнул Михалыч.

Вся группа одновременно развернулась и синхронно поскакала по залу. А вот я едва не навернулся, запутавшись в собственных ногах. И что удивительно, никто не засмеялся, не начал отпускать злые шуточки про косолапого новичка.

Я натурально задыхался, но продолжал выполнять все команды тренера.