В какой-то момент мозг окончательно отключился, предоставляя телу возможность действовать самостоятельно. И вот тут я в полной мере ощутил, что означает фраза «открылось второе дыхание». Лёгкие словно раскрылись, в глазах прояснилось, а движения давались с невероятной лёгкостью.

Затем мы бежали эдакой спиралью, потом — подбрасывая ноги так высоко, что они хлопали нас по заднице. Следом нужно было выбрасывать вверх колени. Но самым лютым оказался гусиный шаг. Это когда тренер заставил всех сесть на корточки и, не меняя позы, пройти два круга по залу.

Вот здесь я не выдержал и на первом же круге неуклюже свалился. И снова никто не смеялся, хотя у некоторых ребят на лице проскочили глумливые ухмылки.

Впрочем, я не сдавался и завершил упражнение вместе со всеми.

Потом мы махали руками, поворачивали корпус, подпрыгивали и много-много ещё чего. От упражнений на растяжку у меня темнело в глазах от боли. Однако я терпел и старался не отставать от основного коллектива.

— Закончили! — рявкнул тренер, и я наконец смог выдохнуть.

Это же офигеть можно, если они вытворяют такое каждый день. Вот только я снова оказался неправ, а следующее слово вбило окончательный гвоздь. Оказывается, это была лишь разминка. А я уже готов вывесить язык на плечо и молить о пощаде.

— Разбились на пары, работаем двойка, нырок, левый хук. Так, новенький, ко мне.

Я покорно подошёл к тренеру. Тот уже ожидал меня с широкой раскрытой перчаткой на руке.

— Бей, — сказал он, кивая на странную рукавицу.

И я ударил. Вложил в этот выпад всю имеющуюся у меня силу. Но тренер лишь усмехнулся, получив жёсткий тычок в лапу. Хотя как — жёсткий… Таким он был только для меня, аж суставы заныли. Михалыч даже не шелохнулся.

— Ясно. — Он криво ухмыльнулся. — А теперь смотри, как надо.

И я зажмурился. Хрен знает почему, но я вдруг подумал, что это самое «как надо» сейчас прилетит мне прямо в нос.

— Ты чё делаешь? — услышал я вопрос, полный недоумения. — Смотри, говорю.

Я распахнул глаза. Тренер стоял ко мне боком и намечал удар по воздуху.

— Вот отсюда энергия идёт, от бедра. Понял?

— Угу, — кивнул я.

— Показывай.

Я снова ударил. И по недовольной роже тренера понял, что снова сделал это неправильно.

— Так, стой на месте, — скомандовал он. — Руку вытяни. Вот так. — Он схватил меня за запястье и вытянул мою руку так, как она должна быть зафиксирована в конечной точке. Потом постучал лапой мне по бедру. — Расслабь. Вот так, чуть доверни колено. Стоп. Пятку от пола оторви, вес вот на эту ногу. Понял?

— Понял.

— Повтори.

И я повторил.

— Уже лучше. Ещё раз. Стоп! Корпус доверни. Ещё, ещё… Хватит. Вот так. Теперь давай сто пятьдесят ударов. Пошёл.

Я принялся взбивать рукой воздух. Казалось бы, смешное упражнение. После разминки это как водички попить. Но на двадцатом ударе заныло плечо. На пятидесятом там запылал пожар. А после сотого я вообще перестал его чувствовать. И не потому, что боль угасла, оно натурально онемело от напряжения.

— Хорошо. — Стоило мне остановиться, как тренер отошёл от основной группы, обратив внимание на меня. — Теперь то же самое на левую руку.

Пара минут возни — и тренер выставил моё тело в правильную стойку. Понаблюдал, как я бью воздух первые десять ударов, и снова вернулся к занятиям с опытными бойцами. Сейчас они вовсю кувыркали друг друга по матам, пытаясь воспроизвести болевой захват, который им показал Михалыч.

И я откровенно им завидовал. Мне почему-то казалось, что я занимаюсь какой-то ерундой. А вот они-то изучают то самое боевое искусство. Но также я понимал, что это база, и я обязан её усвоить. Тело должно двигаться правильно, только после этого я смогу продвинуться дальше.

А самое обидное, что больше ничего мне тренер так и не показал. Так я и махал всю тренировку руками по воздуху. Вначале одной рукой, затем другой, потом обеими поочерёдно и снова одной. Только прямые, только по воздуху. И всё равно, когда Фёдор Михайлович объявил, что на сегодня всё, я едва мог держаться на ногах от усталости.

— Кость, подойди. — Тренер поманил меня, когда все ребята потянулись на выход. — Ты молодец, — внезапно похвалил он. — Любой другой на твоём месте умер бы ещё в середине разминки. Думаю, из тебя выйдет толк. Твои данные я занёс в журнал, так что завтра жду тебя снова, в то же время. И вот ещё что. Один прогул — получишь предупреждение. За второй — выгоню к чёртовой матери. И не дай бог мне кто-то из учителей пожалуется, что ты замешан в какой-нибудь драке. Вылетишь у меня как пробка. Понял⁈

— Понял, — кивнул я.

— Всё, иди отдыхай. Если будет желание, повторяй сегодняшние упражнения дома.

— Я здесь живу. У меня нет дома.

— Ты понял, о чём я. Всё, давай. Двигай в душ и в… общежитие, — тем не менее поправился он.

Я направился в раздевалку, в конце которой находился душ. Но как только передо мной распахнулись двери, понял: просто так мне помыться не светит. Кудрявый и компания троих мордоворотов уже встречали меня с ухмылками на рожах, и это не предвещало ничего хорошего.

Глава 10

Усердие и труд

Нет, я не испугался. Напротив, мне даже стало немного забавно. А ещё очень хотелось понять, что собираются делать эти имбецилы? Неужели затеют драку прямо в раздевалке, когда тренер ещё даже не покинул спортивный комплекс?

Я не стал их провоцировать. Просто замер у двери в ожидании продолжения и молча смотрел в глаза Викульцеву.

Видимо, моё поведение выбивалось из рамок привычного, потому как он стушевался. И хотя внешне с ним ничего не происходило, я буквально на физическом уровне ощущал, с каким скрипом проворачиваются шестерёнки в его мозгах.

Остальные трое уже начали нервничать, так как пауза затянулась. Нужно было что-то сказать, но лидер молчал, и их это напрягало. Я тоже молчал, к тому же не молил о пощаде, не трясся от страха.

Наконец в голове кудрявого что-то щёлкнуло, и он сделал шаг вперёд.

— Ты, — выдохнул он. — Тебе что, жить надоело⁈

— Думаешь, я вас боюсь? — спокойным голосом спросил я и тоже шагнул вперёд. —