Вечером я уже не в состоянии двигаться, а нас снова куда-то вызывают. Входим в небольшой зал с колоннами. Нас встречает Русский.

— Товарищ Лонн, вы можете озвучить имя претендента на участие в дуэли, — говорит декан Яру Первому.

Тот делает шаг вперёд. Мы все боимся дышать. Тувинец совершает какие-то движения руками, а потом произносит:

— Элла Куприянова.

Позади него стоит Мир — улыбается, паразит. Ну я тебе задам, предатель.

— Вы свободны, — отправляет братьев декан, а меня зовёт за собой.

Проходим в дверь в дальнем углу. Вижу прекрасную уютную комнатку с камином.

— Отдыхайте, леди. Набирайтесь сил. Ужин вам принесёт смотритель маяка.

— Кто?

— Кот, — отвечает Русский. — До утра вы должны решить, какой билет хотите получить в случае победы.

— Билет? А какие есть?

— Месяц в этой комнате, обед повышенной питательности, посещение бубнохрама, посещение святилища, посещение драконьего бала или прогулка по городу, — перечисляет Русский и оставляет меня одну.

Я даже не успеваю ничего уточнить.

Осматриваюсь. Вот если бы меня изначально поселили в такой милой комнате. Да ещё бы с Камилкой. Я бы почти не расстроилась. Здесь тепло, кровать мягкая. Санузел тут же. Как в квартире, только винтажный. Камин, шторы, пилястры и высокое окно. Подхожу, выглядываю. Сердце будто подпрыгивает от восторга. Я знаю, какой билет выбрать. Осталось победить. Знать бы кого.

Глава 20. Город

На улице холодно, пар изо рта идёт. Топчусь у двери в окружении тувинцев. Русский завязывает мне глаза плотной чёрной тканью.

— Я доведу вас до дуэльного круга. Вам нужно поразить противника магией, — слышу над ухом режиссёрский голос.

— Я не владею магией, — говорю ему.

— Ещё как владеете, — раздаётся голос Грымзы. — Не пытайтесь отвертеться от почётного действа.

— Что я должна буду делать? И кто соперник? — я в панике, потому что меня уже ведут в круг.

— Вам это знать не положено, — говорит Русский. — Главное, уложить соперника на лопатки.

— Когда вы снимите с меня эту повязку? — пытаюсь стянуть, но полотно как прилипло.

— Когда вы победите или... Впрочем, вам лучше победить.

— Раунд начался, — голос седого тувинца и удар гонга.

Выставляю руки вперёд, машу, наверное, как дура. Передо мной будто никого нет. Это что, шутка? Смеются, поди, надо мной.

Вдруг чувствую чьи-то руки на спине. Резко оборачиваюсь, ударяюсь об кого-то локтем. Чувствую, к ногам падает что-то твёрдое или мягкое. В общем, человек. Держит меня за лодыжку и мычит. Опускаюсь, по рукам добираюсь до плеч и прижимаю лопатки врага к земле. Враг больше не мычит. Ничего не происходит. Вздрагиваю от звука гонга.

— Товарищ Куприянова одержала сокрушительную победу! — кричит седой тувинец и звонит в несуществующий колокол.

Это что, всё?

Чьи-то руки поднимают меня за плечи. Снимают повязку. Русский. Улыбается, хлопает по плечу. Перевожу взгляд на землю и вижу бездыханное тело Камилы.

Что я наделала? Как? Из груди вырывается крик. Русский уводит меня. Передаёт тувинцам. Вырываюсь. Яр взваливает меня на спину и тащит внутрь. В ту же комнату с камином. Товарищ Демберблэк даёт что-то выпить, и я впадаю в забытьё.

Проснувшись, сначала не понимаю, где я. Думала ведь, что это был сон. Но нет. Жестокая реальность, где я убила единственную подругу. На прикроватном столике меня ждёт комплексный то ли завтрак, то ли обед. А может быть, и ужин. Какая теперь разница? Еда не лезет в горло. Даже привычная котлета. Пью кисель. Тут же на столике на блестящем блюдечке конверт. Открываю. Билет на экскурсию по городу. Как же мне хочется порвать его и бросить в камин. Да огонь в нём погас. А сам билет, будто пластиковый, не рвётся.

Выйти из комнаты невозможно. Я заперта.

Умываюсь, привожу себя в порядок. Принимаю ванну с лавандовым маслом. Становится легче. Может, всё-таки сон? Смотрю в окно. Город, такой родной и теперь такой незнакомый, манит меня. Вот и мостик через Качу. А на той стороне Дворец пионеров с обсерваторией. Вот же он, родненький. Ландшафт, конечно, не совсем привычный, но здание... Как будто я и не попадала никуда, а на самом деле поступила на актёрский, где меня разыграли на посвящении в студенты. А комната эта...

Настоящая. И реальность не моя. Об этом мне напоминает Русский, вломившийся без стука.

— Товарищ Куприянова, пора, — сообщает он. — Товарищ Майя, сопроводите леди к выходу. Элла, не забудьте ваш билет.

Рыжий феекот помогает мне одеться, цепляет мне на ноги какие-то браслеты, и мы выходим в коридор. Идём долго, я даже успеваю подумать, что меня наказали и ведут в подземелье. Но нет. Мы оказываемся в холле с расписанием и деревьями. Русский подходит к одной из ниш, машет руками. Хлопает, топает, вертится. Даже смешно. Но вдруг перед нами появляется дверь. Неужели я сейчас выйду из ненавистного ПТУ? А что потом? Надеюсь, не суп с котом. Я такое не ем. Хорошо, что здесь такое и не подают, а "дохлый кот" — это непривычная разновидность привычного хот-дога.

Русский и рыжий феекот сопровождают меня мимо скульптуры дракона с бубном до резной калитки, за которой стоит... Витальевна. Кажется, я попала ещё сильнее, чем прежде.

— Вы должны вернуться до заката, Элла. А сейчас бросьте ваш билет сюда, — инструктирует режиссёрским голосом Русский, указывая на щель в кирпичном столбе у калитки.

Делаю шаг на свободу. Но на свободу ли? Феекот сцепляет наши с Витальевной браслеты. Видимо, так и будем ходить на привязи. Но цепь тает на глазах.

— Мы установили незримую связь, чтобы вы не мешали прохожим и друг другу, — поясняет феекот. — Расстояние максимального отдаления — десять шагов.

Калитка за спиной захлопывается. И несмотря на то, что она из металлических прутьев, ни Русского, ни кота я уже не вижу. Ну здравствуй, ЯроКанск! Как же ты похож на мой родной Красноярск.

— Ну, куда пойдём? — спрашивает Витальевна.

— Домой, — отвечаю я.

Решаю пока не говорить ей про Камилу. Вдруг не знает ещё, нужно как-то подготовить женщину. А то хлопнется сейчас в обморок, и что мне с ней делать тут под дверью до вечера? А вдруг ей рассказали уже? И она меня грохнет за углом? А что если пойти направо, подняться по лестнице и войти в