— Ладно, предположим...

— Не перебивай. Ты вернёшься к парням и скажешь им, что одну из сестёр Брег зовут Хельга. А сестра с розовыми серьгами владеет любовным гипнозом. А проводник её дара…

Глава 17. Дар

Камила не успевает договорить. Со стороны драконьей галереи слышится грохот. Девушка юркает в зелёную дверь. Я за ней. Садимся на свои места. Но я не закрываю глаза. Осматриваю соседок. Кто же из оставшихся четырёх азиаток Хельга? Девушка с розовыми серьгами сидит справа от Камилы. Подумать только! У каждой есть какой-то дар. А у меня... Нет, я, конечно, талантливая артистка, но чтобы читать мысли или гипнотизировать... Такого за собой не замечала. А то, что вызвала дождь в подземелье, так это случайность. Наверняка где-то просто трубу прорвало. Я же часто мысленно пою, но больше никаких происшествий не было. Какие обманщики кругом! Ну я их выведу на чистую воду. Закрываю глаза. "Вода, вода, кругом вода!"

— Сеанс окончен, — слышу голос Русского.

Я не спешу открывать глаза. Нужно же сделать вид, что я погружена в транс больше других.

— Товарищ Куприянова, останьтесь, — голос декана строгий.

Девушки тихо покидают аудиторию. Я подхожу к Шамси Ядвиговичу. Упс! Под ногами хлюпает вода. Костёр стал меньше, тусклее и начал чадить. Закашливаюсь. Декан тоже.

— Ни одна из девушек, кроме вас, не владеет погодной магией, — строго смотрит Русский.

— Я тоже ей не владею, товарищ декан.

— Откуда же здесь взяться воде, леди?

— Может, трубу прорвало. Я не знаю. Я ничего не делала. Просто сидела и...

— Снова ваши штучки. И после этого вы будете отрицать, что ваше место на шамано-эзотерическом?

— Там одни парни, и я...

— К апрелю мы подготовим для вас комнату.

Даже не знаю, стоит ли радоваться. Полгода. Осознаю, что это длительный срок. Я раньше никогда так надолго из дома не уезжала. С родителями дольше, чем на месяц не расставалась. А с Колькой так вообще. Самое редкое, через день-два виделись. И тут такое. Вот же угораздило попасть! На свою голову.

— А телефон вернёте? — с надеждой спрашиваю я.

— Ваш артефакт утратил силу и... был утрачен. Комиссия решила, что он не опасен, бесполезен, и мы не стали его искать. Возможно, коты его уже утилизировали.

— Это была единственная связь с домом! Родители уже весь город на уши поставили, наверное. Как мне теперь сказать им, что я жива?

— Использовать гипно-обряд. Если вам хватит сил, — задумчиво держится за подбородок, осматривая меня с ног до головы.

— Что ж вы раньше молчали?

Вместо ответа Русский указывает мне на дверь. Входят парни, а я выскальзываю, чтобы не нарваться на неприятности с Яром. Так, где же мои девчонки? Кажется, сейчас у нас урок у Ни-Ни.

Спускаюсь на первый этаж, вхожу в светлую аудиторию. Девчонки уже здесь, преподавателя нет. Сажусь на своё место. Открываю приготовленную для меня тетрадь, вижу листочек, сложенный вдвое. Разворачиваю. "Буду ждать вас в то же время, в том же месте. Навсегда ваш Ни". Комкаю листочек, пока сокурсницы не заметили, а то засмеют. Прячу в сумку. Думаю о Кольке, но память настырно подсовывает небесно-голубые глаза рыжего декана и неожиданный поцелуй на колокольне.

Входит товарищ Николас.

— Вижу, все в сборе, — обводит аудиторию взглядом, задерживаясь на мне. — Сегодняшний урок мы посвятим теории. Запишите: "Выделка кожи для изготовления бубнов".

После лекции стараюсь сбежать из аудитории первой. Благо, сёстры Хань отвлекли Ни-Ни.

Иду в столовку. Если повезёт, найду Витальевну и поем нормальной еды, чтобы не давиться гречневым пюре или "дохлым котом".

Женщина на месте и без труда проводит меня в подсобку. Кисель и рыбная котлета просто божественны.

— Милька просила передать тебе: прикосновение, — говорит Витальевна.

— Что? — приходится отвлечься от еды.

— Не знаю. Сказала так сказать и всё. Говорит, ты поймёшь.

— Возможно, когда-нибудь потом. Можно мне добавки, товарищ Витальевна?

Та отмахивается.

— Да нечего добавлять. Я Мильке отложила. Кисель вот только и остался. Его Русский любит. Да и на тебя хватит, если будешь.

— Буду. Спасибо вам.

Подкрепившись, бегу на лекцию Грымзы. А потом мне предстоит серьёзный разговор. С ней же.

На всякий случай сажусь подальше от ректорши. Хотя забирать у меня больше нечего. Кроме батончика. Но его я не отдам. Лучше съем. Но пока на него никто не покушался. Он по-прежнему в моей сумочке. Странно, что его не изучала комиссия.

— Откройте учебники на странице сто семь, — говорит Грымза.

Листаю. Ой, какие монстры!

— Чтобы не пострадать во время весеннего одичания...

Дальше её голос я не слышу. Мне страшно. Моё бурное воображение рисует оживших монстров, осаждающих ПТУ, а мы прячемся от них под партами и закрываемся бубнами, как щитами.

Отмечаем в тетради виды драконов и их сильные и слабые стороны. Сегодня день писанины. Уже рука болит. А ещё нужно в качестве самостоятельной работы найти в библиотеке дар, свойственный каждому виду, и проводник дара.

— Товарищ Куприянова, — неприятный голос Грымзы Анакондовны заставляет вздрогнуть.

Остаюсь. Подхожу.

— Что вы решили, леди?

— Я не знаю. Сначала я хотела остаться с девчонками. Потом вернуться на шамано-эзотерический. А теперь... Я не знаю. Вы можете поступить по своему усмотрению? Только... чтобы не пришлось никого исключать или наказывать, или казнить.

На лице Грымзы мелькает подобие улыбки.

— Всё-таки ваш дар в словах, леди. Только что является его проводником? — Грымза приближается ко мне, я пячусь. — Взгляд? Прикосновение? Артефакт?

— Артефакт? — повторяю я за ней, вспомнив о похищенном телефоне. — Теперь у меня его нет.

— А магия есть, — Грымза отворачивается и, заложив руки за спину, ползёт к окну.

Вот бы и мне в него посмотреть. Но я стою, не шелохнусь. Даже дышать страшно в её присутствии.

— Взгляд тоже не ваш проводник, — заявляет Анакондовна и поворачивается ко мне.

— Возможно, у меня нет никаких проводников. И вообще ничего. Я же иномирянка. В моём мире магии нет. Есть, конечно, шаманы, ведьмы, гадалки, колдуны и прочие шарлатаны, но чтобы прям магия. Такого нет.

Ректорша вздыхает.

— Ох, и намучаемся мы с вами, товарищ Куприянова. Но ничего. И не с такими справлялись. Вы пробудете здесь до тех пор, пока не пробудите свой дар. Даже если это