И очень немного. Артур выделил это себе в меню, за вредность. Мясо трогать не стал, у него своё есть. И никаких сухарей, галет или типа того. Второй мешок вообще почти пустой оказался. Только плащ. Дама прям будто на прогулку вышла.

Кстати, опять отрубилась. Ну, он не врач, к сожалению. Видно, что дамочка ранена, вон на груди, на животе красные пятна. Нога перевязана, прямо поверх штанов.

Вернёмся к одежде. Плащ. Артур нашёл себе плащ, причём с капюшоном, отделанным мехом. Шикарно. Он ещё и плотный. Сапоги с новой знакомой пока сдёргивать не стал. Она, похоже, не жилец. Так что не будем лишний раз травмировать, можно и потом.

— А чё там, Хана? Лечат чёрным, да? Вытягивают что-то. А потом белым.

Артур откусил от «сосиски», прожевал. Вкус всё больше «раскрывался». Тиной отдавало сильнее. Но насыщает, что и требуется.

— Ладно, хуже, наверное, не будет.

Он встал, эффектно откинул полу плаща. Достал брусок сайгера. Кстати, оружие из-под руки дамы он убрал. Мало ли. Оно нам надо «из последних сил»? Прибьёт ещё неведому зверюшку.

Артур положил сайгер на перевязанную ногу.

— И? — пробормотал он. — Варить до готовности?

Парень посидел некоторое время на корточках. Покачался на ступнях.

— Наверное, хватит, — произнёс он. — Теперь белый. Или нет? Хм.

Зелёный даёт приятные ощущения. Бодрость и всё такое. Наверное, лучше его.

— Да все положим, да и всё.

Кроме синих. Вот они точно тут не нужны. Хм. Красный тоже не надо. Он даёт прилив сил, но когда его отпускаешь, словно к земле пришибает. Артур выгреб из сумочки самоцветы.

— Приляжем, — он просто подтащил дамочку вперёд, чтобы она съехала со стены. — Во, блин, гвардия.

Мощна деваха. Гренадёр! В ней весу и росту, как полтора Артура в лучшие его годы. Когда пациент занял горизонтальное положение, парень принялся расстёгивать доспешную куртку. Точнее, развязывать. У них тут вместо пуговиц, оказывается, завязки с правого бока. А куртка запахивалась.

Раскинув полы куртки, Артур обнаружил под ней белую нательную рубаху.

— Извините, но придётся так.

Найденным тут кривым ножом он разрезал рубаху на животе, в месте, где расплылось пятно. Точнее, он расширил уже имеющуюся дыру.

— Хрена себе, — хмыкнул парень, обнаружив, что дама реально мощная.

Кубики пресса и торс прям словно из-под резца скульптора. И безобразная рваная рана на животе. Как она жива-то до сих пор?

Положив на живот женщины брусок сайгера, Артур занялся раной выше. К счастью, над грудью. К счастью, потому что рубаху не пришлось резать. Она и так была уже разрезана. Оттянув ткань, парень увидел длинный порез, от левого плеча по ключице почти до груди. Повезло ей. На два пальца левее и по горлу бы досталось.

Артур принялся украшать этот своеобразный артобъект. Пока чёрный чё-то там высасывал из живота, разложил на ноге зелёный, жёлтый и белый. Со штанами ничего делать не стал. Они же из крепкой кожи, вряд ли их можно просто так разрезать. А снимать… Что-то он не очень уверен в своих силах, чтобы всерьёз подумать, что сможет справиться со столь брутальной и тяжёлой женщиной.

Артур переложил сайгер на верхнюю рану, а на животе устроил вторую самоцветную клумбу. И ещё один «цветочек» на груди.

— Что же доктор, — произнёс Артур. — Мы сделали, что могли. Если пациент хочет выжить, мы бессильны.

* * *

Честно говоря, Танатрия сильно сомневалась, что снова очнётся. Но она очнулась. И поняла, что лежит.

Правая рука рефлекторно проверила наличие оружие… И по спине пробежал холодок. Пальцы не нашли древка.

Танатрия рывком села, преодлевая резкую резь в животе, готовая… И замерла. С неё что-то осыпалось. Но она была в своих доспехах, правда куртка была расстёгнута. А в метре от неё шаял костёр.

Намётанным глазом, она сразу определила, что здесь кто-то был и недавно. Собственно, намётанности никакой и не нужно, одного костра хватит. Тут под руку девушки попался какой-то камень, она машинально подняла его. Её глаза слегка расширились. Она держала огромный зелёный кристалл марагда. Необработанный, но огромный! Прям, булыжник!

Танатрия опустила взор. И удивление ещё больше выросло. На полу возле неё лежали ещё такие же необработанные кристаллы. Три больших друзы найтрума, жёлтые монатры и ещё два зелёных.

В этот момент шкаф, прикрывавший дверной проём, стал отодвигаться. А потом в комнату протиснулось… существо. То самое. Человек-скелет.

Танатрия молча следила за человеком. А тот положил возле костра две ляжки какого-то животного. А потом задвинул обратно шкаф.

«Хорумши скаум?» (снежный волк) — опознала части тела Танатрия.

— Заберу? — спросил вдруг человек, показывая на кристаллы.

Танатрия молча кивнула. И да… Ей значительно лучше, вдруг отметила она. Человек подошёл, забрал кристаллы. И протянул ладонь. Танатрия, спохватившись, отдала марагд.

«Это же… точны лапы снежного волка».

Человек же, забрав свои кристаллы, присел над добычей. И, что-то бормоча, совершенно непонятное, принялся за разделку.

И тут до Танатрии дошло, что этот странный тип, похоже, собирается жарить мясо снежных волков! Кстати, а нож у него Астериона. Этот Клык делали на заказ, поэтому он легко опознаваем.

— Это снежный волк? — хрипло спросила Танатрия.

Её вопрос был проигнорирован.

— А где мой тилглис? — спросила ещё Танатрия.

И тут человек повернулся. Причём, очень быстро. Буквально «перелился» из одной позы в другую. Одарённый…

— Что есть тилглис? — спросил он.

— Оружие. Моё, — ответила Танатрия.

— Убить желание? — сощурился человек. — У тебя? Меня?

«А он же, похоже, спас меня».

— Ты исцелил? — спросила женщина.

— Ис-це-лил… Хм. Нет. Камни, да, — ответил человек.

На это Танатрия склонила голову.

— Признаю долг, — ответила она. — Пока не отработаю, твой путь — мой путь.

Человек, склонив голову немного набок, слушал её.

— Хм. А когда отработать? — поинтересовался он после паузы.

— Жизнь когда спасу, — уверенно ответила Танатрия.

— Хм, — человек отвернулся, задумался.

При этом он продолжил снимать шкуру. Причём, делал он это абсолютно неумело, просто срезал. Но весьма быстро.

— Нет долг, — он снова повернулся к ней. — Не мочь так. Нельзя. Раб — плохо. Очень. Я думать нельзя так.

— Не раб, — тут же гордо поправила Танатрия. — Товарищ. Спасённая жизнь принадлежит спасителю.

— Нет! — рявкнул человек. — Нет человек-раб!

«Что? Он что, не понял?»

— Я эри.

— А я сказать!