попытался бы воспользоваться в личных целях веками наработанными связями Мердоков.

— Хорошо, — договорившийся в конце концов с собой о том, что ничего не случилось и ничего из ряда вон выходящего не происходит, вампир потянулся к бардачку за блокнотом. — Я напишу имена. Нужно посмотреть, живы ли эти люди и их возможные потомки. Если живы, я хочу получить максимально точные координаты.

Не с первого раза отыскав ручку, он пару секунд вертел ее в пальцах, очевидно мысленно выстраивая список, и Джонатан едва не пропустил переключившийся сигнал очередного светофора.

— Это не быстро. И цена, я полагаю, будет запредельной.

Зейн оторвался от блокнота, посмотрел с недоумением, как будто успел за пару секунд забыть, о чем шла речь, и в рассеченной уличными огнями темноте салона его глаза показались Мердоку черными провалами, в которых вовсе не осталось зрачков.

— Я же сказал, не важно.

Сложенный вдвое листок он передал Джону, когда они свернули на парковку возле «Александрии». Тот, коротко кивнув, убрал его во внутренний карман куртки с таким видом, что впору было усомниться, имел ли место этот разговор вообще.

Теоретизировать на столь скользкие темы было еще опаснее, чем размышлять о том, куда их с Эрикой могло бы завести их новое, — и стоит признать, весьма неожиданное, — знакомство, и Зейн предпочел снова посмотреть в окно.

Тот факт, что свое бывшее Творение он не ощущал вовсе, в очередной раз всколыхнул в нем отвратительно напоминающую привкус пепла на губах досаду.

Она могла и правда никуда не ходить. Могла не приехать на встречу с ним. Могла отсиживаться со своими сигаретами на одной из ближайших крыш, развлекаясь наблюдением за тем, как ее ждут. Бесчисленное множество вариантов…

Взгляд выхватил знакомую фигуру, тяжелые ботинки и собранные в высокий хвост волосы сидящей на капоте одной из машин Кэт, и с отстраненным удивлением Смотрящий поймал себя на том, что сатанеет. Он бросил короткий взгляд на Мердока, проверяя на всякий случай, с собственными ли эмоциями имеет дело. Джонатан ощущался отстраненно удивленным, но в целом спокойным.

Заметив отцовскую машину, Кэт спрыгнула с капота, приветственно махнула рукой, и только после Зейн заметил возникшую откуда-то из-за ее спины Эрику.

Неудивительно, что она скорее рано, чем поздно, сцепилась с ненавязчиво присматривавшими за дочкой Мердоков мальчиками Айзека.

Происходящее не нравилось ему так сильно, что приветствиями, выйдя из машины, Смотрящий себя утруждать не стал.

Коротко кивнул Кэт, она направился сразу к Эрике.

— Ну что?

— Ничего, — та пожала плечами, не вынимая рук из карманов куртки. — Обычная краденая тачка, с помощью которой пара недоумков пыталась вынести решетку магазина. У вас, по всей видимости, то же самое?

Они могли не считывать эмоции друг друга, но слишком долго были почти недопустимо близки. По мельчайшим изменениям в мимике и движениях она понимала, насколько Зейн сейчас зол. Понимала, и продолжала разыгрывать полное непонимание, а в зелени глаз разливалось нечто, в иных обстоятельствах способное сойти за искреннее участие.

Эрика не падала до откровенно издевательского «Могу я чем-то тебе помочь?», просто смотрела, ожидая, а Зейн ощупывал ее взглядом, пытаясь отыскать нечто, за что мог бы зацепиться.

На лице его бывшего Творения не осталось следов вчерашнего ранения, она успела переодеться и выглядела так, словно и правда собиралась в бар в поисках приятных знакомств.

Идеальный вид, идеальный взгляд, ровный тон, к которому объективно невозможно придраться.

Взгляд Зейна остановился на крошечном, не больше спичечной головки, пятне на самой кромке рукава ее куртки. Запах крови был слабым. Он практически терялся в ароматах ночи, кожи и ее парфюма, и все равно оставался узнаваемым. Свежая кровь, разбавленная дрянным алкоголем и изрядной дозой адреналина.

Не торопясь, Смотрящий поднял взгляд, возвращаясь к лицу Эрики, все такому же безмятежному.

— Что ты сделала?

— Ничего, — та снова пожала плечами, и только по едва заметной тени усмешки, тронувшей ее губы, можно было понять, что именно этого вопроса она ждал. — Задала несколько вопросов, получила ответы, как ты и хотел.

— Я хотел, чтобы ты узнала, откуда машина, а не избивала людей.

— В самом деле? Кажется, об этом ты забыл меня предупредить.

Она оставалась воплощением благожелательности, уже даже не пытаясь скрыть, что наслаждается происходящим.

Зейн помнил и все понимал о провокациях, неуместности, недопустимости, но когда они свернули на парковку, Кэт сидела на капоте машины, в которой они, очевидно, ехали в месте.

— Ты охренела? — одним плавным движением он сделал выпад вперед, используя свое однозначное преимущество в скорости, схватил Эрику за воротник куртки, дергая на себя. — Ты что себе позволяешь?

— А что не так?

Та не попытался вырваться, кажется, вовсе не шевельнулся, но теперь, когда расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов, Зейн получил возможность во всех деталях рассмотреть переменившийся в долю секунды взгляд. Глаза Эрики не желтели. Напротив, они как будто стали еще зеленее, но теперь, когда выражение мог видеть только он, смотрела она так, словно намеревалась рассмеяться или плюнуть ему в лицо. Или то и другое в любой удобной ей последовательности.

— В чем проблема, Смотрящий? Теперь меня тоже ждёт упокоение за неподобающее обращение с людьми? — она не повышала голоса, даже издевательство в тоне, которым это было произнесено, сквозило весьма дозированное.

Ничего критичного, по большому счету, в самом не произошло. Парни из автосервиса были не из посвящённых, возмущаться из-за того, что одному из них выбили пару зубов ни один мало-мальски стоящий член местного Общества не станет. Даже если по какой-то дикой случайности нечто подобное произойдет, шум начнет подниматься в кругах столь низких, что иметь с ними дело непосредственно Смотрящему не пристало, а Айзек разберется с недопроблемой в течение получаса.

Тем не менее личная гостья Смотрящего, позволяющая себе больше самого Смотрящего, способна была вызвать массу неуместных, бьющих по авторитету самим фактом своего существования вопросов. В том, что о сложившейся ситуации так или иначе станет известно, сомневаться не приходилось, и на фоне общей картины удар мог быть действительно серьезным.

— Проблема в том, что ты обязана подчиняться моим правилам, — пальцы сжались на воротнике чужой куртки сильнее, так, что опасно скрипнула кожа.

Злость затапливала сознание, заставляла забыть все аргументы, приведенные самому себе в пользу того, что давить на свое бывшее Творение не следует, по крайней мере, не так и не сейчас.

— А разве я что-то нарушила? — внешнее