меня много, вот и опасаюсь… – Губернатор снова сел напротив. – Скажу тебе открыто: про затеваемый на выставке пожар мне уже известно, доложил обер-полицмейстер. Там всё взято под охрану – полиция дежурит тайно, не привлекая внимания, даже мышь не проскользнёт. Здесь тоже устроим засаду, я распоряжусь. Благодаря тебе обязательно поймаем подлецов! А ты пока поешь, отдохни. Устрою тебя по-царски. Охрану приставлю ради твоей же безопасности. Согласен?

– Хорошо, – кивнул я и примирительно улыбнулся.

Губернатор вызвал поручика Караулова и приказал ему разместить меня в гостевой комнате по соседству с рабочим кабинетом и обеспечить всем необходимым.

– Глаз с моего юного друга не спускайте! Его безопасность – ваша безопасность.

Поручик вытянулся в струнку и козырнул.

– Будет сделано, ваше превосходительство!

Мы вышли из приёмной, прошагали по коридору и повернули налево. Поручик открыл дверь комнаты и пропустил меня вперёд.

В просторной гостиной висела большая хрустальная люстра, окна были занавешены бархатными портьерами, диван обит дорогой тканью. Я положил скрипку и рюкзак на диван и осмотрелся.

– Располагайтесь, сударь! В вашем распоряжении будуар и уборная. – Поручик по очереди распахнул две ведущие в разные стороны двери. – Я прикажу принести закуски.

Он выпорхнул в коридор и закрыл меня на ключ. Да уж, который раз за день меня норовят запереть!

Я осмотрел комнату внимательнее, у входа нашёл выключатель, повернул – люстра засияла разноцветными лучами. Ух ты, электрическое освещение! Зашёл в уборную. Там посередине на резных ножках стояла большая ванна, у стены – изысканная раковина, над которой висело зеркало в золочёной раме. Я покрутил медный кран – потекла вода. Водопровод! Супер! Покрутил второй кран – потекла горячая. Ого! Чудеса цивилизации! Рядом с раковиной на расписной этажерке белели пушистые полотенца.

Я прошёл в будуар и плюхнулся на высокую, всю в пуховых подушках кровать. Вокруг витал обволакивающий лавандовый аромат.

Дверь в гостиной хлопнула. Вернулся поручик, а вместе с ним пришла горничная в накрахмаленном фартуке с тележкой, полной тарелок. Она постелила белоснежную скатерть на круглый обеденный стол, расставила угощение и приборы. Вышла в коридор и принесла пыхтящий самовар, который водрузила посреди стола.

– Ступай, когда понадобишься – позову. – Поручик небрежно махнул горничной рукой и положил в рот большую виноградину.

Прожевав её и блеснув ровными белоснежными зубами, повернулся ко мне:

– Сударь, вам составить компанию или вы желаете отужинать в одиночестве?

– Оставайтесь, господин поручик, буду рад. – Я сел за стол и заправил за воротник белоснежную салфетку.

Чтобы совместить приятное с полезным, я попросил поручика рассказать мне что-нибудь занятное про генерал-губернатора Баранова. Долго упрашивать не пришлось, Караулов трещал без умолку – рассказывал всевозможные анекдоты, закусывая фуа-гра и похрустывая жареными куропатками.

Из рассказов поручика губернатор представился мне совершенно марвеловским персонажем. Вот он – отважный капитан Баранов, молодой и бесстрашный, не знающий усталости, с непоколебимым характером и силой духа – сражается с турками на палубе своего корабля. Худощавый, но при этом наделённый недюжинной физической силой, ловкостью и выносливостью. Вот он железный человек, талантливый изобретатель, совершенствующий винтовку. Вот он уже питерский градоначальник, хитрый стратег и знаток человеческих душ, победивший террористическую «Гидру» и спасший государя.

Баранов в роли нижегородского губернатора тоже был хорош.

Глава пожарной охраны, по-карауловски – брандмайор, человек-паук, укрощающий огонь, перепрыгивающий с крыши на крышу с топором и пожарным шлангом в руках.

Человек-молния, пролетающий по городу и создающий воронки, заряженные электричеством.

Талантливый учёный, обладающий потрясающей гибкостью ума и скоростью мысли, способный поглощать огромное количество информации. Он с лёгкостью разрабатывает не только оружие, но и архитектурный проект Главного ярмарочного дома. А ещё пишет статьи, редактирует газету, открывает музеи.

Баранов – борец за справедливость. Он как мировой судья вершит суд на площади – по совести, беспристрастно. Не терпит лжецов, лентяев и мздоимцев. Милый человек, но стоит его разозлить, и он превращается в несокрушимого Халка[12], сметающего всё на своём пути, не гнушающегося жестокими телесными наказаниями.

И при этом Дон Кихот Баранов – добрая душа и филантроп[13]. Когда в Нижнем свирепствует холера, он отдаёт под лазарет губернаторский дворец и на собственные средства закупает тёплые одеяла и лекарства для больных.

Его милосердие порой граничит с безумием. Однажды на него покушался обер-офицерский сын Владимиров. Покушение не удалось, молодого человека арестовали и перевели в петербургскую одиночную тюрьму. Он писал оттуда Баранову покаянные письма, винил во всём свою «несчастную искалеченную жизнь». Благородный Дон Кихот, увидев в революционере несчастного безумца, ничего лучше не придумал, как обратиться к министру юстиции с ходатайством о его помиловании. Просьба не была удовлетворена, о чём губернатор сам сообщил заключённому, сказав, как глубоко сожалеет, да ещё передав ему двадцать пять рублей.

– А кто такой Савва? – спросил я поручика, вспомнив возглас губернатора во время моего рассказа.

– Савва? Ты имеешь в виду Савву Тимофеевича Морозова?

Я на всякий случай утвердительно махнул головой.

– Ну, его всяк в городе знает. Птица высокого полёта. Председатель ярмарочного биржевого комитета, мануфактур-советник, ему государь титул «ваше высокоблагородие» пожаловал. Один из самых богатых людей России, за ним всё нижегородское купечество! Государя-батюшку на выставке самолично встречал. Наш губернатор шёл следом, вторым нумером. Савва в Нижнем всем заправляет, да только вот наш Орёл ему никак не по зубам. Подарков от купечества не принимает, Савве в глаза не заглядывает – знай делает своё дело.

За рассказами ужин пролетел незаметно. Поручик, сытый и довольный собой, улёгся с газетой на диван, закинув ноги в надраенных до блеска сапогах на подлокотник. Я отправился в ванную. Когда, намытый и надушенный, вернулся в гостиную, Караулов уже раскатисто храпел.

Глава 12

Каждый мнит себя стратегом

На улице уже почти стемнело. Я отодвинул краешек портьеры. Окно выходило на парадный вход. Воры полезут с другой стороны, я отсюда ничего не увижу.

На цыпочках я пробрался мимо спящего Караулова, попробовал повернуть ручку двери – не заперто. Выглянул в коридор. Из приёмной вышли жандармы и во главе со старшим офицером направились к лестнице. Подготовка к приёму «гостей» шла полным ходом. Я дождался, пока они скроются из виду, и прошмыгнул в приёмную.

Дверь в кабинет генерал-губернатора была распахнута, внутри никого. Рядом с портретом Николая II я увидел ещё одну дверь. Подошёл к ней, постучал. Никто не ответил. Попробовал открыть – дверь поддалась, за ней оказалась уборная, а дальше комната отдыха с диваном и большим шкафом. Здесь