тоже никого не было. Окно выходило на задний двор, который освещался электрическими фонарями. Это хорошо, всё будет видно. Я открыл шкаф и, отодвинув в сторону генерал-лейтенантский мундир и несколько гражданских костюмов, удобно устроился в уголке. Через плетёную дверцу шкафа просматривалась часть комнаты.

Минуты через две я услышал приглушённый голос губернатора – видно, забыл закрыть за собой дверь:

– Я погашу свет в кабинете, выйду во двор, сяду в коляску и поеду в сторону выставки. С собой возьму почти всю выставленную во дворе охрану. Оставлю двоих у главного входа, с заднего двора сниму всех сторожевых, за исключением скрытых постов. Отъеду недалеко, переоденусь в гражданский костюм и вернусь в дом с чёрного входа. Расставлю охрану внутри и войду в приёмную, а вы вместе с другими жандармами спрячетесь в кабинете и будете поджидать голубчиков здесь. Форточку оставьте открытой, чтобы не сорвать план противника. После сигнала действуйте без шума и постарайтесь схватить всех по одному. Жертвы нам ни к чему, да и бандитов нужно взять живыми.

Голос Баранова звучал всё громче. Потом сквозь решётку я увидел его самого и вжался в угол. Губернаторская рука открыла дверцу шкафа, сняла одну из вешалок и исчезла. Дверца захлопнулась. Разговор продолжился, но слов было не разобрать. Через минуту всё стихло.

В комнате никого, дверь закрыта. Подождав ещё немного, я вылез, на цыпочках подошёл к ней и посмотрел в замочную скважину. В кабинете темно. Взглянул на часы – двадцать три часа двадцать три минуты.

Ожидание длилось вечность. На стене громко тикали ходики, я дежурил у окна, изредка посматривая в щель между портьерами. Без двух минут двенадцать я увидел на заднем дворе чёткие тени. Их было три: одна широкая, длиннорукая, вторая высокая и юркая, третья тощая и короткая. Я приник к окну всем телом, старался не упустить ни одной детали. Началось…

Тени остановились под центральным окном кабинета. Они сгибались пополам и совершали непонятные действия. Одна из них взмахнула рукой и забросила что-то наверх. В кабинете послышались шорохи и какой-то металлический лязг. Спустя несколько секунд я увидел фигуру, шустро скользящую по канату. Гришка?.. Он подтянулся, одним движением зацепился за край форточки и ловко нырнул внутрь. Вот и Акробат! Через пару секунд скрипнула оконная фрамуга, и из неё вывалилась верёвочная лестница. Кто-то тихонько свистнул: два длинных – один короткий.

Мне пришлось снова забраться в шкаф, потому что раздались чьи-то шаги. Дверь в гардеробную открылась. Я пытался разглядеть сквозь решётку лицо незваного гостя. И разглядел: это был Гришка. Интересно, почему жандармы его не схватили?

Он занял моё место у портьерной щели и увлечённо смотрел на улицу. Я осторожно выскользнул из шкафа, тихо подошёл сзади и, резким движением обхватив Гришкину шею, упёр свой локоть ему в подбородок.

– Что, Акробат, не ждал? – Второй рукой я попытался заломить Гришке левую руку за спину.

Он захрипел, локтем пихнул меня под дых, всем телом откинулся назад и опрокинул меня на спину, сам навалился сверху.

За дверью тоже что-то упало, послышалась возня.

Я старался не ослаблять хватку. Мы катались по полу, натыкаясь на углы, остервенело пихали друг друга ногами. Свободной рукой Гришка ухватил моё ухо и тянул его что было мочи. Ухо горело, но я, не обращая внимания на боль, всё сильнее зажимал локтем Гришкин подбородок.

В кабинете раздался выстрел. Я вздрогнул. Гришка воспользовался моим замешательством и укусил за руку. Дверь в гардеробную распахнулась, нас бросились разнимать жандармы…

Спустя пятнадцать минут, когда улеглась суматоха и увели арестованных Тенора и Сивого, я сидел за круглым столом в кабинете губернатора. Моё левое ухо раздулось и горячо пульсировало. Напротив сидел Гришка, взлохмаченный и недобро светящий в мою сторону фонарём под глазом.

– Хороши соколы! – Губернатор сиял как медный пятак. – Выручили старика, такое дело провернули! Только не пойму я, чего сцепились-то? Не поделили чего? Один чуть ухо не оторвал товарищу, другой чуть было без глаза не оставил. – Он вопросительно посмотрел на меня.

– Не трогал я его глаз, это ему подельники наваляли. Он же Акробат, пособник бандитской шайки, – не пойму никак, чего это мы с ним здесь за одним столом сидим? – Я с вызовом посмотрел на Гришку.

– Никакой я не способник, а глаз мне батя подбил. Случайно. – Гришка стукнул кулаком по столу. – Я ж тебе говорил, у тебя совсем память отшибло?

– С глазом, как я погляжу, история тёмная… – перебил Гришку Баранов. – Ну да ладно, мы с ним потом разберёмся. А что с Акробатом-то? Как тебя в шайку занесло? Отвечай товарищу. – Губернатор подошёл к Гришке и с улыбкой похлопал его по плечу.

– Да уж, всё сразу и не расскажешь. – Гришка вытер нос рукавом рубахи. – Я и есть Акробат, но не настоящий, а подставной. Меня Петрович завербовал – обещал в училище восстановить, если получится схватить преступников.

– Как завербовал? – Я подскочил, словно развернувшаяся пружина. – А мне почему не сказал?

– Велено было до поры до времени молчать, чтобы предприятие не сорвать. – Гришка взглянул на меня мельком и опустил глаза.

Я шлёпнулся на стул, обхватил голову руками. На языке вертелось множество вопросов, но с чего начать, я не знал.

– Я вижу, вам есть о чём потолковать с глазу на глаз. Так что отправляйтесь сейчас в гостевую, отдохните, отоспитесь, а я пока с делами закончу.

Губернатор открыл дверь и пригласил в кабинет обер-полицмейстера.

Мы с Гришкой спешно вышли в приёмную. Там было не протолкнуться: всюду сновали люди в мундирах. В углу на диване в приятно-тревожном ожидании сидел, выпрямив спину, Елистрат Петрович. Увидев нас, он встал и сделал несколько шагов навстречу.

– Ребятушки мои золотые! – Городовой отечески развёл руки. – Гришка, живой! Вот ведь бестия, из любой оказии выкрутишься!

Пудовыми ладонями он похлопал Гришку по спине и повернулся ко мне.

– А с тобой, Шишкин, разговор особый будет. Отчего ко мне не пришёл, когда велено было? – Петрович смотрел с прищуром, недобро, но потом на всякий случай тоже похлопал меня по плечу, выдавив кривую улыбку.

Мы с Гришкой выскользнули из приёмной и столкнулись в коридоре с заспанным Карауловым.

– Господин поручик, вы можете быть свободны. Мне теперь ничего не угрожает, так что до утра вы мне больше не понадобитесь. Только ключ от гостевой, будьте добры, отдайте.

Поручик похлопал сонными глазами, вытащил из кармана ключ и поспешил в приёмную собирать новые байки.

– Входи, будь как дома. Чайку хочешь? А может,