кровати и пошёл умываться. Вода была обалденно холодная, настраивала на до мажор, ноги сами выделывали всякие танцевальные штуки. Вокруг всё было настолько чётким, что казалось, кто-то заботливо отполировал реальность ворсистой тряпочкой.

Гришка вошёл в ванную следом за мной и похлопал заспанными глазами. Я прикрыл пальцем отверстие в кране – вода сверлящей струёй брызнула Гришке в лицо. Он взвился и набросился на меня со спины, принялся щекотать под рёбрами.

С детства терпеть не могу щекотки!

– Эй, ты чего? Полегче! – в отместку я треснул Гришку по спине свёрнутым вдвое полотенцем. И понеслось! Мы с гиканьем бегали по комнатам, лупили друг друга подушками, кидались попадавшимися под ноги башмаками и хохотали как сумасшедшие.

После водных процедур мы пошли прогуляться. Начали с нижнего этажа, где находился пассаж со множеством торговых павильонов, в которых продавалось всё, от необходимых в быту мелочей до предметов непозволительной роскоши. Рядом с входом в ресторан, расположенный между магазинами, я заметил рояль и понял, откуда вчера доносилась музыка.

Мы вышли на улицу через задний двор и прогулялись по бульвару с высокими старыми тополями, выпили в одном из уютных павильончиков фруктовой воды. Здесь нас и застал поручик Караулов, он чинно доложил, что губернатор ждёт нас к завтраку через четверть часа.

Завтракали мы в большой комнате для приёмов, за огромным шикарно сервированным столом, и наперебой рассказывали Баранову подробности удачно разрешившегося предприятия.

Губернатор поведал нам, что благодаря моему сигналу филёрам удалось отследить Заику и сегодня утром его задержали. Пианист и его подельники тоже пойманы, пожара на выставке удалось избежать. А главное, мы с Гришкой помогли сохранить документ, от которого зависит судьба самого губернатора.

За эти заслуги губернатор вручил нам по сто рублей на каждого. Для Гришки эта сумма была настолько огромной, что он чуть не подавился сдобной булкой, которую минутой раньше старательно намазывал маслом. Ещё Баранов обязался самолично проследить, чтобы Гришку зачислили в ремесленное училище с выплатой ежемесячной губернаторской стипендии в пятнадцать рублей.

Николай Михайлович спросил, чем он может отблагодарить меня. Я не удержался и попросил его показать нам выставку и рассказать про секретный документ.

Губернатор посмотрел на меня внимательно, улыбнулся и сказал:

– Знаешь, Серёжа, напоминаешь ты мне одного очень хорошего человека. Посчастливилось мне встретиться с ним несколько лет назад. Обычно я разыскиваю таланты, а этот свалился на мою голову сам. Наверное, мне его послал Бог. Он помог мне осуществить несколько крупных проектов: по его совету в городе появились электростанция, телефонная линия и были запущены трамваи. Что самое удивительное, этого человека совсем не интересовали деньги – помогая мне, он руководствовался исключительно любопытством. Первый раз я встретил того, с кем мы понимали друг друга с полуслова. С ним было очень интересно общаться…

Губернатор вдруг отвлёкся и дал поручение вертевшемуся рядом Караулову сходить в кабинет за какой-то красной папкой. Дождавшись, когда тот покинет столовую, продолжил:

– Итак, документ. Расскажу, только обещайте, что эта история останется между нами.

Мы с Гришкой одновременно махнули головами.

– Есть у меня один «заклятый друг». Один из тех, кто в лицо улыбается, а за спиной точит нож. Этот человек обладает большой властью и ещё большим состоянием. Он, как и многие, полагает, что деньги и власть решают всё. Однажды мы с ним не сошлись во взглядах, и он подумал, что нам вдвоём в одном городе тесно. Провернул недоброе дело, а все концы, как бы это сказать, спрятал в мой карман. И получился я без вины виноватым. Эта история дошла до государя, и сейчас решается моя судьба.

Вместе с тем полицейским удалось перехватить одно письмо, неосмотрительно отправленное моим «другом» по почте, в нём содержится информация об истинных виновниках того недоброго дела. Обер-полицмейстер изъял письмо и доставил мне. Я хотел добиться личного приёма у государя и представить ему доказательства моей невиновности. Но кто-то узнал об этом и чуть не уничтожил важную улику. Только благодаря вам письмо удалось сохранить. Кроме того, мы предотвратили пожар на выставке, а за него тоже пришлось бы ответить мне. Так что я ваш вечный должник. – Губернатор задумчиво покрутил ус. – Мне осталось только найти того лиса, который разнюхал, что письмо у меня, и рассказал об этом злоумышленникам.

В столовую впорхнул довольный Караулов, он держал в руках толстую красную папку, перевязанную шёлковой лентой. Поручик подал папку Баранову. Тот положил её на стол и повернулся к поручику:

– Господин Караулов, потрудитесь предъявить содержимое ваших карманов. – Тон губернатора был удивительно спокойным.

С лица Караулова сползла его неизменная улыбка. Он попятился к окну.

– Ваше высокопревосходительство, у меня в карманах ничего нет!

– А вот сейчас и проверим. – Губернатор встал из-за стола и направился к поручику.

Поручик выхватил револьвер и, сверкая злой улыбкой, направил дуло на Баранова. Тот стремительно сократил расстояние, выбил револьвер, одним махом скрутил поручику локоть за спиной и ловко засунул руку в его карман.

– Что и требовалось доказать! – Губернатор держал в руке помятый, заляпанный сургучом конверт.

– Ваше превохс… превохс… – Караулов запинался и никак не мог выговорить нужное слово, подобострастная гримаса исказила его лицо. – Позвольте мне объясниться…

Оборвав Караулова на полуслове, Баранов обратился к прислуживающему за столом мужчине с просьбой его увести. Белозубая улыбка поручика испарилась из столовой вместе с его начищенными сапогами.

Я потерял дар речи – настолько стремительно всё произошло. Гришка тоже замер с приоткрытым ртом. Две пары наших глаз гипнотизировали губернатора, мы ждали объяснений.

Баранов поднял с пола револьвер и положил его рядом с папкой.

– Я заподозрил Караулова, когда узнал о готовящейся краже. Он единственный, кто входил в мой кабинет во время нашего разговора с обер-полицмейстером, а позже мог видеть, как я убираю письмо в сейф. Сегодня я устроил ему западню – нарочно спрятал при нём ключ от сейфа, а в сейф подложил другой конверт. Послал его в кабинет за папкой – и вуаля, осталось только поймать его с поличным. Теперь можно считать дело закрытым.

Баранов прокрутил револьвер на указательном пальце и с бравым видом поправил усы. Он явно был доволен собой и тем впечатлением, которое произвело его тщательно продуманное представление на благодарных зрителей.

– Так на чём я остановился? – Губернатор развязал шёлковую ленту на папке, вынул оттуда чёрно-белое фото с резными краями и протянул мне.

Фотография была сделана в губернаторском кабинете у камина. С неё на меня смотрел отец. Он стоял рядом с Барановым, его глаза излучали хорошо знакомый тёплый свет.

Я проглотил ком, застрявший в