Последний круг почёта посчастливилось сделать Гришке. Он, конечно, справился не так хорошо, как я, но для первого раза тоже сойдёт.

– Есть у меня заветная мечта, – сказал Баранов, когда мы вышли из автомобиля, – чтобы Нижний стал когда-нибудь столицей российских моторных экипажей! Пройдёт совсем немного времени, и моторный экипаж будет таким же привычным средством передвижения, как лошадь. На нём будут ездить люди и возить грузы.

– Ваша мечта обязательно сбудется. И ста лет не пройдёт, как в Нижнем Новгороде построят самый крупный автомобильный завод в России, – не удержался я.

– Как ты сказал? Автомобильный завод? – Губернатор заинтересованно приподнял брови.

– Автомобилями в моём времени называют моторные экипажи, – уточнил я.

– Ну, брат, сто лет – это не по мне. Я думаю, с твоей помощью мне понадобится лет пять, не больше. – Он мечтательно улыбнулся. – Если, конечно, я не потрачу всё своё время на прогулки с такими интересными собеседниками, как вы.

Губернатор достал из кармана внушительных размеров часы на цепочке и нахмурился:

– Друзья мои, мне пора, а вы развлекайтесь. Вот вам контрамарки на бесплатное посещение всех отделов и аттракционов, с ними вы везде будете желанными гостями.

Баранов обнял нас по-отцовски крепко и, отдав честь, скорым шагом направился к выходу.

Пока мы летали на воздушном шаре, выставка оживилась. Отовсюду доносилась музыка, звучал оркестр, то тут, то там попадались балалаечники, нищие дети, старательно выводящие нехитрые мелодии.

Открылись лавочки с сувенирами, в которых продавались самарские соломенные шляпы, цейлонский чай, миниатюрные датские домики, кавказские трости, крымские фрукты. Некоторые торговцы раздавали милые безделушки в качестве презентов. А Товарищество резиновой мануфактуры даже предлагало бесплатные калоши, от которых мы отказались, потому что небо было на удивление ясное, а дорожки сухие.

Зато мы прихватили «Извѣстiя Всероссiйской Промышленной и Художественной Выставки», по штуке на каждого, потому как ежедневное издание выдавалось посетителям совершенно бесплатно и служило одновременно афишей, рекламным листком и путеводителем.

Культурная программа обещалась богатая: всевозможные лекции, две оперы, одна пьеса, несколько концертов. Меня заинтересовала опера «Русалка» с бенефисом Инсаровой, известной блестящим исполнением партии той самой кумы в «Чародейке». Оперу давали в Большом ярмарочном театре господина Фигнера в восемь часов вечера.

Гришку привлёк синематограф Люмьера, который именовался в газете поражающе эффектным зрелищем, а коротко «магнитом сезона» и был представлен в театре «Концерт-Омон-Паризьен».

– Ух ты, синематограф! – восхищённо воскликнул Гришка. – Пойдём сегодня в восемь! Только билеты надо сейчас купить, а то к вечеру не будет.

То и другое планировалось в одно время, и я по горящим глазам Гришки понял, что попасть на оперу у меня нет никакого шанса.

– Хорошо, только через час заглянем на общедоступный концерт в центральном здании рядом с выставкой картин Врубеля, – спешно парировал я.

– Скука… – протянул Гришка – Ну да ладно, тогда в три часа – на представление в цирк Никитиных.

– По рукам! – Я протянул ему руку, хотя не очень любил цирк. Последний раз я водил туда Дашку, пока мама была на дежурстве, – еле высидел целых два часа, но чего ради друга не сделаешь.

В ожидании концерта мы поглазели на морские купания в пруду в забавных костюмах, покатались в одном из павильонов на гондолах, отведали баварского кваса и английских блинов, похожих на венские вафли.

В павильоне художника Маковского мы мимоходом взглянули на картину «Воззвание Минина». Она огромная! Пожалуй, самая большая из всех, что я видел, – метров семь в высоту и чуть поменьше в ширину. На картине было изображено очень много народу. Мужчина в центре, судя по всему Минин, указывал на стоящий рядом храм. Действие разворачивалось под стенами Нижегородского кремля, но что конкретно там происходило, я понять не смог. Жаль, нельзя было загуглить.

Потом мы отстояли очередь, чтобы за гривенник посмотреть на даму с бородой. Борода была сертифицированная – дама предъявляла свидетельство с десятью печатями, подтверждающее, что борода не фальсификат.

На общедоступный концерт мы в итоге опоздали. Исполняли что-то знакомое, и, кстати, неплохо. Зал был почти пустой – из зрителей только мы и ещё один мужчина, сидевший в первом ряду. Объявили госпожу Волжинскую. И вдруг она запела арию Татьяны из «Евгения Онегина». Довольно неплохо запела! Под её лирико-драматическое сопрано в памяти всплыл образ бестелесной, парящей в воздухе принцессы, изображённой Врубелем на панно «Принцесса Грёза», которое мы с Гришкой лицезрели несколько минут назад в соседнем павильоне. Когда стих последний аккорд, хор зааплодировал, и мы с мужчиной тоже. Артисты, глядя на задремавшего Гришку, засмеялись, мне пришлось незаметно толкнуть его локтем.

После концерта мы прослушали лекцию господина Дубинского на тему «Основы предсказания погоды», из которой узнали, что в течение суток дождя не ожидается и наше решение не брать калоши было абсолютно верным.

Больше всего меня удивила заключительная часть лекции. Седой старичок спросил господина Дубинского, действительно ли необычайно дождливое лето вызвано развешанными повсюду электрическими проводами. Лектор, к моему полному удивлению, утвердительно махнул взъерошенной головой и лаконично ответил: «Безусловно!» Немногочисленная взбудораженная публика взялась громко высказывать негодование по этому поводу. Одна немолодая дама запричитала, что у неё от электрических проводов мигрени. А мужчина в пенсне заключил, что электричество – это бесовщина, которая убивает честных граждан. Дескать, он сам давеча читал в газете, что от электричества уже погибло три человека, а из-за огромного числа пострадавших стоимость приёма в Мартыновской больнице выросла до одного рубля пятнадцати копеек.

Гришка тоже было присоединился к дискуссии, но я поспешно вытолкал его на улицу, пообещав лично прочитать ему лекцию о пользе и вреде электричества.

Для общего развития мы ознакомились с грозоотметчиком, прибором для обнаружения и регистрации возникающих молний, и микрóграфом – устройством по изготовлению сильно уменьшенных фотографий.

Надолго мы застряли в военно-морском отделе, где облазили все орудия, оглядели стальные валы военных пароходов и настоящую миноноску, которую волокла к зданию целая команда в триста пятьдесят человек. Гришка особо впечатлился водолазным павильоном, а я – станцией голубиной почты, размещённой на крыше.

Потом мы зря потеряли уйму времени, отстояв длиннющую очередь к шатру с живыми фотографиями. Очень уж хотелось Гришке посмотреть зарисовку «Жемчужина гарема», но, как мы ни старались, преодолеть порог «восемнадцать плюс» нам не удалось. Да к тому же, пока мы стояли в очереди, у меня из кармана стащили два рубля мелочью.

Насмотревшись в цирке на наездников, жонглёров и эквилибристов, мы, уставшие, но довольные, прогуливались вдоль пруда. Гришка с детским восторгом пересказывал, как мадемуазель Маргарита ловко обходилась с четырьмя львами и как у него