Он сделал шаг, и Кимура вздрогнул, обхватывая себя руками за плечи. В полумраке комнаты, в которой осталась лишь кровать без постельного белья, стол и стул, его фигура была похожа на тень, на призрак. Только глаза загадочно мерцали во вспышках молний за окном.

– Прости меня, Генри! – Он вдруг резко согнулся в самом учтивом из поклонов. – У меня были причины, но даже они не могут оправдать моих действий в полной мере. Я разочаровал тебя и готов вынести любое наказание их тех, что ты сочтешь нужными.

И он замер, не поднимая глаз.

Генри стало казаться, что он начинает понимать загадочный японский дух. Сората сделал ошибку, сознательно, специально, и теперь безропотно собирался принять удар. Генри подошел и, взяв за плечо, заставил выпрямиться.

– Ты понимаешь, что теперь может случиться что угодно? – он посмотрел ему в глаза. – Ты в опасности, а мы совсем ничего о ней не знаем. Сэм сказал, твое тело желанно для духов, и мы в этом уже убедились. Более того, есть еще что-то, что желает причинить тебе вред. Мне казалось, я смогу этому помешать, но я снова оказался бессилен. Я даже не смог убедить тебя прислушаться к своим словам. Почему ты просто не послушал меня?

– Генри… Я поступил как поступил, потому что так мне велели долг и обязательства. А ты, как всегда, несправедлив к себе. Я чувствую твою силу. Сейчас и прежде. Пока ты рядом, мне нечего бояться. Скажи, для чего ты отправился сюда за мной?

В очередной вспышке Генри увел его лицо и такое беспомощное чувство в его глазах. Макалистер высвободил руку и устало ответил:

– Я каждый раз прихожу сюда все с той же целью – спасти и защитить. Но я не преуспел. Ты уверен, что хочешь довериться мне?

Генри сжал кулаки.

– А ты хочешь быть со мной до конца? – прямо спросил Сората.

– До конца? – Генри не понравилось, как это звучит.

– Пока один из нас не найдет только свое место в жизни, – Сората не сводил с него глаз, – и не уйдет.

– А Мицуки?

– А Кейт? Генри, ты понимаешь, о чем я говорю. Работа, женщины, увлечения – это не то. Я уже давно понял, что для меня важнее.

Он не стал требовать ответа, ведь его и не нужно было озвучивать.

– Только не лги мне больше.

– Так я прощен?

– Да. Но после ужина ты подробно расскажешь о планах на остров. Я хочу знать все.

Они вернулись в коридор и услышали отголосок дверного звонка. В холл они вышли одновременно с горничной.

– Кто это может быть? – удивился Сората и кивнул девушке. Горничная отперла дверь, впуская в дом холод, сырость и насквозь мокрого мужчину с сумкой через плечо.

– Кутанаги-сан?! – Сората его узнал. – Вы не отплыли предыдущим рейсом?

– Я опоздал и заблудился. Извините, Кимура-сан.

Мужчина неловко улыбнулся и поклонился. С его волос и одежды стекала вода, но Генри смутило не это. Запах. Странный цветочный запах. Откуда он тут?

– Вам нужно срочно переодеться. Нанами, отведи Кутанаги-сана в свободную комнату и напомни на кухне об ужине. Макалистер-сан, давайте присоединимся к остальным.

Любуемся светлячками.

Но лодочник ненадежен: он пьян —

И лодку уносят волны…

Мацуо Басё

«Надевая удобную маску, каждый мечтает, чтобы кто-то однажды ее снял и взглянул в настоящее лицо. В этом вся прелесть масок – чувствовать себя защищенным ото всех и с замиранием сердца ждать, когда чья-то решительная рука сорвет ее»

Из дневников Кимуры Сораты, май, 2013 г.

История шестая,

в которой ловушка захлопывается

Промокшего насквозь Кутанаги отвели в свободную комнату и отыскали чистую сухую одежду, чтобы тот мог переодеться и присоединиться за ужином к остальным.

– Вас отвезли на фургоне со всеми, как вы могли заблудиться? – Отто Фишер, психолог, приставленный к комиссии, не отходил от Кутанаги ни на шаг. Сората до сих пор недоумевал, зачем им нужен психолог, ко всему прочему иностранец, но подозревал, что сам и послужил тому причиной. Как бы старательно он ни скрывал свое пребывание в психиатрической клинике, слухи могли просочиться куда угодно. Поэтому вопросов не задавал, опасаясь спровоцировать ненужный сейчас интерес.

– Простите, простите, – журналист заискивающе раскланялся. – Я и сам не понимаю, как такое могло случиться. Пока ждали лодку на причале, я всего лишь на минуту отошел на пригорок, хотел сфотографировать маяк. Не удержался и упал.

Кутанаги задрал рукава и продемонстрировал Фишеру несколько свежих, еще кровоточащих ссадин выше локтя, а Сората неожиданно задался вопросом, почему подумал о журналисте именно так – «заискивающе». Разве боязнь причинить кому-то неудобство – не натура любого истинного японца? И когда он перестал воспринимать это как должное?

– Крепко же вам досталось, – Фишер заинтересованно покивал, но сбить себя с толку не позволил. – Так как же вы пропустили лодку?

Кутанаги почесал коротко стриженный затылок и передернул плечами.

– Я когда очнулся, понял, что не знаю, где нахожусь.

– А позвать кого-нибудь не пробовали? Если верить вашим словам, упали вы недалеко от причала. Вас бы услышали.

Кутанаги покраснел и, кажется, начал терять самообладание.

– Фишер-сан, думаю, достаточно, – предпочел вмешаться Сората. Журналист воспользовался моментом и поспешил раскланяться. – Кутанаги-сану и без того стыдно, что заставил нас беспокоиться. Не стоит его мучить.

– Почему вы так считаете, Кимура-сан? – Фишер на мгновение забыл про убегающую жертву и переключился на Сорату, заинтересованно подавшись вперед. Взгляд Отто оказался пронзительным и липким, словно он ощупывал, выискивал слабые места, чтобы пробиться и заглянуть в самое сердце, а голубая радужка глаз – совсем не такой как у Генри, а холодной и колючей. Стоило труда не поддаться эмоциям.

– Не пытайтесь меня провоцировать, – Сората улыбнулся. – Я ничего не скрываю, остров в вашем распоряжении, можете убедиться во всем сами. А теперь, прошу вас, ступайте в столовую. Аями уже накрыла к ужину.

Он пропустил людей мимо себя и, надеясь, что никто его не видит, прикрыл лицо ладонью и выдохнул. Не хватало еще склок и подозрений в этом доме, и без того повидавшем много зла. И он, Кимура Сората, должен держать все под