— Точно, ювелир! Он немец, что ли, или швед, этот друг-многостаночник? Интернационал форева? Или твой батяня с другой стороны? За бородатых бегал? — при последних словах посмотрел вроде бы равнодушно, но ощутимо повеяло холодом. И опять отметил, как расхожая фраза била не в бровь, а в глаз — точно, повеяло. И холодом.

— Советская Армия. Нет, не европеец, а татарин — Стефан Альбертович Валиев, — последовательно ответил, не вдаваясь в подробности, а в голове один вопрос, к чему это всё?

— Интересное кино получается, здесь ты башибузук, каких поискать, херой! Головы отпиливаешь на раз, как будто всю жизнь этим занимался, уважаемых и не очень членов клана режешь, как тараканов. Некоторые говорят, адреналинщик, другие — хардкорщик, третьи просто — отморозок и маньяк, — опять Альфред понес какую-то хрень! Что у него в башке, и что ему нужно? К чему это балдокрутство? Но на моё душевное состояние главному было плевать с высокой колокольни, он продолжил вещать задумчивым тоном: — А если взять твою земную биографию, то всё укладывается в стандартное, даже скучное и банальное: родился, учился, работал, женился, развелся, уволился, устроился. Даже в армии не служил. Характеристики с места жительства и работы — положительные. Одно пятнышко в деле: воспитательная беседа с тобой, проведенная участковым. Так как пострадавшие заявления тогда не написали, ущерб был не причинен, по бумагам, а в будущем подобное с твоей стороны не повторялось, то эти меры были признаны правомочными и правомерными. Достаточными. Я нигде не ошибся?

У меня в голове совершенно мысли перепутались. До этого сам сбивал суку-Нени с мыслей, в её же шкуре почувствовал себя не очень. Сложно делать хорошую мину при плохой игре, тем более со столькими неизвестными. Ладно, посмотрим. Главное спокойствие, и лишним не забивать голову, текущих проблем громадье. Реагировать по факту.

— Нет. Не ошибся. Всё так и есть.

— Нравишься ты мне, Стаф. Очень нравишься. И почему я в тебя такой почти влюбленный, — явно процитировал или попытался кого-то товарищ, что ему совершенно не шло. Донельзя фальшиво, не вписывалось в образ, как и попытки играть голосом, того же Вилли: — Ничему не удивляешься, будто всё идёт по плану. Твоему плану. Скажу проще. Я тебе намекаю, что ты настолько заинтересовал довольно влиятельных людей, что они даже начали на Земле пробивать твою подноготную: кто ты, откуда и как здесь очутился. Десятки, сотни вопросов. Ответов не прибавилось, несмотря на исчерпывающе полученную информацию. Но сам подобный факт проверки — довольно редок. Очень редок. И, знаешь, некоторые горячие финские парни предположили, что это хитрая попытка внедрения своего агента спецслужбами, в наши стройные ряды.

— Ага, — здесь уже я усмехнулся, и не наигранно: — Штирлиц шёл по Берлину, но что-то неуловимое выдавало в нём советского разведчика. То ли папироса «Казбек» в зубах, то ли буденовка, лихо сдвинутая набекрень, то ли парашют, волочащийся следом. Сам-то понимаешь абсурдность таких предположений? Если бы всё было так, то неужели шпион стал бы выделяться из серой массы? Сразу, сходу… Ну-ну.

— Я-то это понимаю, как и принимаю во внимание чистую SN и воздействие крио на новичков, которое очень сильно влияет на формирование нового характера. Да, влияет. И подготовиться к такому воздействию на Землях — невозможно. Это тоже многие принимают. Но речь веду к тому, что сообщаю — присматриваются к тебе. И довольно пристально. И с такими предложениями, как сейчас мне, будь очень аккуратным. Иначе при желании всегда это могут к делу пририсовать. Коррупция, осознанный подкуп должностного лица при исполнении — преследуется по законам клана, ознакомься. В целом, вроде бы ерунда, но сам понимаешь, как её можно представить и повернуть. Деньги же любят тишину. Сложная сейчас обстановка вокруг, Стаф, сложная. И в Севере, и в других Великих кланах, и в ЦК. Невнятная и непонятная дрянь происходит, чего раньше не было. И всё конфликты, глубинные течения и камни, как перед Великим переделом. — мда, «великих», «великий». У самих-то на зубах не вязло «величие»? — А в такие времена пострадать ни за что, попав между молотом и наковальней, — очень и очень просто. Стать громоотводом. Я сказал.

— Тебя понял, — даже кивком подтвердил, насколько понял.

Тот чётко и явно указал на осторожность, дабы берегов не терял. И предложение его явно заинтересовало. Значит, нужно выбивать всё возможное в моем положении. Несмотря на нежелание прогибаться перед кем-то, я понимал, что базовых и принципиальных вещей, с которыми не сможет смириться моя совесть и натура, предложение Альфреда не затрагивало. Более того, к этой чертовой Чаше, положа руку на сердце, готов и артов отсыпать до кучи за подобный шанс. Пока враг будет спать, отдыхать и заниматься другими непотребствами, я буду качаться. Неделю, каждый день по сто часов сверху обучения и тренировок, а ещё, примерно, дополнительно по пятьдесят от браслета… И мотивация у меня самая дикая, лютая и дерзкая — враги. Да я к концу рейда стану пусть не монстром, но разберусь хотя бы с основным. И ещё, там можно спать и отдыхать. Стоит такое дорогого. Ну, змей-искуситель! Как правильно отметил здоровяк, это самое-самое важное. И плевать по большому и по малому счету на то, что у меня за бесценок пытаются выцыганить архиважную вещь для них вещь. Цена для меня отличная. Вот из этого нужно исходить. Да и кто я такой? Кто стоит за мной, чтобы со мной считались? Так-то… Хоть и неприятно смотреть правде в глаза. В целом мысли порадовали — сугубо прагматичные, новые. Без козлиного и овечьего блеянья: «все кааазлыы, а я хороший», и таких же мечт.

Ещё и поторгуемся.

Сука, ведь и так под ногами земля горела, а тут, с другой стороны засада. Или это хитрая разводка, что теперь-то точно времени нет? Принимать с радостью любое предложение Волков? Так его и не имелось раньше. Как и выбора никто не оставил: умереть; жить, как дерьмо; принять и продолжать заниматься своими делами. Какой пункт правильный? Звонок другу или помощь зала мне в таких вопросах не требовалась. И дополнительный фактор: мной заинтересовались гораздо раньше сегодняшнего дня. Не успели бы с того момента, как только я завладел Чашей, начать интересоваться прошлым на Земле-матушке. Всё, о чем сообщил Альфред, — это реальные детали моей биографии, даже из милиции отчет. Вывод напрашивался один. Видимо, интересен я стал сразу после Саманты. Или… или это Феликс с Виленой подсуетились. А послужила спусковым крючком история с невнятной и непонятной «девяткой». Гадай не гадай, но