Селисия смотрела на нас с нескрываемой тоской, её зубки снова впились в пухлую губу.

— Хорошо, — наконец произнесла она, выпрямляя спину, в её голосе зазвучала сталь. — Можете считать меня официальной союзницей Теневого крестового похода. Дайте мне три дня, я сделаю полную копию Списка и принесу её сюда в это же время.

Принцесса сделала паузу, собираясь с мыслями, и добавила с королевской непреклонностью:

— Но у меня есть условия. Взамен я требую показать мне тех людей, которых вы спасли. Хочу лично убедиться, что они живы и здоровы. И мне нужно получить больше неопровержимых доказательств ваших обвинений против Консорциума, всю информацию, что у вас есть.

Я обменялся быстрым взглядом с женой, Лили чуть прикрыла глаза, передавая решение мне.

— Секретность — наш главный и единственный щит, Селисия, — тщательно подбирая слова, начал я. — Подавляющую часть информации мы не выносим за пределы нашего убежища, и наши люди не разгуливают по континенту просто так. Это смертельный риск для всех.

— Тогда расскажи мне то, что можешь, — упрямо стояла на своём принцесса, голубые глаза сверкали решимостью. — Я собираюсь надавить на отца, чтобы он позволил мне принимать реальное участие в делах королевства, так я стану для вас куда полезнее. Но для этого мне нужно понимать, с чем мы воюем.

— Мы рассмотрим этот вопрос с нашей разведкой, — уклончиво кивнул я. — Что же касается спасённых… Я бы с гордостью показал их тебе. Наши люди отдают все силы на их исцеление — как физическое, так и душевное, но пойми: координаты их убежища — это тайна за семью печатями. Нам придётся придумать очень надёжный и безопасный способ доставить тебя туда, не засветив маршрут.

— Это приемлемо, — кивнула Селисия. Напряжение, державшее её всё это время, начало спадать. Она посмотрела на нас с Лили, и в её взгляде промелькнуло что-то хищное, женское. — Если наши деловые переговоры подошли к концу… — Селисия запнулась, и впервые за всё время её смущение выглядело не придворной маской, а чем-то совсем живым. — Я понимаю, что вы люди занятые, вершите судьбы мира и всё такое, но после всего услышанного мне не хочется просто уйти обратно во дворец и делать вид, будто я прежняя.

Лили мгновенно уловила перемену в её голосе, но вместо прежней игривости ответила спокойно, почти по-семейному:

— Тогда побудь с нами ещё немного. Не как пешка, не как источник сведений, а как человек, который только что решился на опасный шаг и имеет право выдохнуть.

Селисия посмотрела на неё с благодарностью, затем перевела взгляд на меня. В сапфировых глазах всё ещё стояла тень пережитого шока.

— Я пришла сюда за развлечением, — тихо сказала она. — Получила войну, тайны, смертельную опасность и предложение стать предательницей в глазах собственного двора. Наверное, любая благоразумная принцесса сейчас попросила бы экипаж и сбежала. Но я не хочу бежать.

Она медленно поднялась, разгладила складки платья и сделала шаг ко мне.

— Я хочу понять, кому доверяю свою жизнь, Артём. Не только судье, не только врагу Консорциума, а человеку, рядом с которым твоя семья выглядит не заложниками твоей войны, а теми, кто сам выбрал идти за тобой.

Лили чуть улыбнулась и положила ладонь мне на плечо — тот же жест поддержки, который уже не раз возвращал меня из холодного расчёта к человеческому теплу.

— Селисия, доверие не выбивают и не покупают, — сказала она. — Его принимают только добровольно. Если ты останешься, Артём не сделает ни шага дальше, чем ты сама захочешь. А я буду рядом как свидетель того, что тебя здесь принимают не за титул и не за доступ к секретным бумагам.

Эти слова, кажется, подействовали на принцессу сильнее любых клятв. Она глубоко вдохнула, словно впервые за вечер позволила себе расслабить плечи.

— Тогда я останусь, — произнесла Селисия. — Ненадолго. До портала. И если позволите… без протокола, без титулов, без постоянного страха сделать что-то «неподобающее».

— Без титулов так без титулов, — согласился я и поднялся ей навстречу. — Но с одним правилом: если тебе станет страшно или неприятно, ты скажешь об этом сразу. Союз, построенный на давлении, ничем не лучше цепей Консорциума.

Принцесса улыбнулась — дрогнувшей, но настоящей улыбкой.

— Вот теперь я верю, что вы действительно с ними воюете.

Она протянула мне руку. Я взял её осторожно, почти церемониально, и коснулся губами тонких пальцев. Селисия вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, сама шагнула ближе, и между нами повисла тишина иного рода — не тяжёлая, как во время чтения отчётов, а хрупкая, наполненная ожиданием.

Лили негромко усмехнулась, но в её голосе не было ни ревности, ни насмешки.

— Я распоряжусь, чтобы нам не мешали, — сказала она. — И останусь в соседней комнате, если понадоблюсь. Иногда человеку легче быть смелым, когда он знает: за стеной есть тот, кто не даст миру снова рухнуть.

Селисия обернулась к ней.

— Спасибо, леди Лили.

— Просто Лили, — мягко поправила моя жена.

Когда дверь за Лили закрылась, я остался с принцессой наедине. Снаружи всё ещё тикали массивные часы, равнодушно отсчитывая минуты до открытия портала, но в комнате время будто замедлилось.

— Ты уверена? — спросил я ещё раз.

Селисия подняла подбородок. В её взгляде мелькнуло знакомое королевское упрямство, только теперь оно служило не маске, а желанию.

— Уверена. Я всю жизнь жила по правилам, написанным ради чужих интересов. Сегодня я впервые хочу сделать выбор сама.

Она сама коснулась моей груди ладонью, словно проверяя, настоящий ли я, и тихо рассмеялась, услышав, как сбилось моё дыхание. В этом смехе было столько облегчения, что вся прежняя игра во власть и расчёт на миг отступила.

Я наклонился и поцеловал её — медленно, без спешки, давая ей возможность остановить меня в любой момент. Селисия сначала застыла, но затем ответила, неумело, искренне, с той же отчаянной решимостью, с какой несколькими минутами раньше соглашалась бросить вызов Консорциуму.

Дальше вечер стал тише. Разговоры распались на короткие фразы, осторожные признания и паузы, в которых доверие говорило больше слов. Я не торопил её. Она не пыталась казаться опытнее, чем была. Мы оба понимали: эта близость не отменяет политики и не делает войну проще, но превращает наш союз из сухой сделки в живую связь.

Остальное осталось за плотно задёрнутыми шторами, в мягком полумраке комнаты, где принцесса Харалдара впервые позволила себе быть не символом короны, а женщиной, выбирающей собственную сторону.

Когда спустя несколько часов Лили вернулась, Селисия сидела у окна, закутавшись в лёгкий дорожный плащ, с усталым, но удивительно ясным лицом.