что её костяшки побелели, а лезвие задрожало. Тёмно-жёлтые глаза гоблинши пылали едва сдерживаемой яростью, я видел, каких нечеловеческих усилий ей стоило не наброситься на него и не перерезать глотку прямо сейчас. Если я дам слабину, она наверняка просто отсечёт ему яйца.

— Твои собственные родственники… — прошипела она с нескрываемым отвращением. — Неужели для такой мрази, как ты, не существует вообще ничего святого?

Сумрак, казалось, окончательно сломался, он выглядел просто выжатым, пустым и бесконечно усталым.

— Я поклоняюсь Иозулу, Богу Тёмных Деяний, — прохрипел он, не поднимая глаз. — Для него прагматизм — это единственная святыня, и нет ничего более прагматичного, чем когда верующий находит способы делать то что он хочетнезависимо от того, кто и что по этому поводу скажет. Осуждение — это для слабых.

Я не стал развивать эту тему. В ходе дальнейшего перекрёстного допроса всплыли все подробности того, что он делал с похищенными девушками. Ничто, кроме полного системного стирания памяти, не смогло бы избавить жертв от описанных им ужасов.

Я мрачно продолжил задавать вопросы, уточняя мелкие детали, пароли и логистику, попутно делая пометки в журнале Системы. К счастью, Сумрак теперь казался абсолютно покорным и отвечал быстро, без малейших колебаний. Возможно, его до икоты пугала мысль о том, что с ним сделают бывшие хозяева из Консорциума, если узнают о предательстве, но прямо сейчас, в эту секунду, он гораздо больше боялся стоявшую на столе Лионелию.

Смотреть на него было тошно. Этот скользкий слизняк с лёгкостью мог продать родную мать за лишний час спокойствия, и я уж точно не собирался давать ему этот час. Пришло время вырывать эту заразу с корнем.

Глава 3

Я удовлетворённо кивнул. Информации мы вытянули достаточно. Тяжёлый, спёртый воздух подземелья, пропахший сыростью, застарелой кровью и кислым потом уже начинал раздражать. Резко постучав костяшками по массивной дубовой двери, впустил внутрь двух стражников-крестоносцев, лязг их брони эхом отразился от влажных каменных стен.

Я перевёл тяжёлый, холодный взгляд на Макаэла Сумрака. Некогда надменный тиран сейчас представлял собой жалкое зрелище морально сломленного человека.

— Моя Ловец воров подтвердила своим Чувством правды, что ты не утаил ни крохи, — произнёс я ровным, лишённым эмоций голосом, словно перечисляя пункты приговора. — Ты сотрудничал и рассказал нам всё что знаешь.

Я небрежно взмахнул рукой. Крестоносцы тут же шагнули вперёд, их клинки с коротким лязгом покинули ножны и ловко перерезали толстые верёвки и магические путы, удерживающие тёмного эльфа. Макаэл рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Один из бойцов брезгливо накинул на его дрожащие, покрытые ссадинами плечи грубый шерстяной плащ, скрывая жалкую наготу пленника.

— Теперь мне придётся сдержать своё обещание, — добавил я, глядя на него сверху вниз.

— Слава Иозулу и Аластинару! — хрипло простонал некогда всесильный главарь, судорожно кутаясь в колючую ткань плаща, словно в спасительный саван. Он попытался подняться, но пошатнулся на ослабевших ногах. В его покрасневших глазах плескалась смесь животного ужаса и жалкой, отчаянной надежды. — Неужели этот кошмар… действительно закончился?

— Твоё время с нами закончилось, — сухо отрезал я. Условия сделки решают многое.

Я развернулся на каблуках и молча указал на выход. Стражники грубо подхватили Макаэла под руки и потащили следом за мной. Мы поднимались по винтовой лестнице, оставляя позади смрад темниц, с каждой ступенькой воздух становился чище, а тусклый свет факелов сменялся мягким свечением магических ламп.

В вестибюле главных казарм царила суета, но при нашем появлении всё затихло. Мы остановились в просторном холле, Кору уже ждала нас. Краснокожая орчанка, сосредоточенно хмурясь, плела сложную вязь заклинания. Воздух задрожал, запахло озоном, и с характерным хлопком пространственная ткань разорвалась, открывая мерцающий портал на площадку ожидания, где нас уже поджидала Элариэна со своей семьёй.

Я шагнул в прохладное марево перехода первым, чувствуя лёгкое покалывание маны на коже, крестоносцы с пленником шагнули следом.

Как только мы оказались по ту сторону, ожидавшие нас союзники из Астеллара мгновенно подобрались. Они прождали здесь почти час, и воздух буквально искрил от их сдерживаемого гнева и нетерпения. Тёмные эльфы жаждали поставить точку в этом кровавом деле.

Если честно, меня тоже откровенно достала эта возня. Хотелось поскорее передать пленника тем, кому он задолжал кровью, и пойти наконец отдохнуть, желательно в горячую ванну в компании пары прекрасных жён.

— Где он? — хищно прошипела Элариэна, стремительно шагнув мне навстречу. Её потрясающую фигуру стягивал облегающий боевой костюм, а в глазах полыхало холодное фиолетовое пламя. — Где этот мерзкий кусок дерьма?

Я молча отступил в сторону, кивком указывая на подсвеченный зев портала за моей спиной.

Крестоносцы вышвырнули Макаэла из перехода. Бывший правитель Астеллара, чьи глаза привыкли к непроглядному мраку пыточных камер, жалобно заскулил, слепо щурясь и прикрывая лицо дрожащей рукой от яркого света магических кристаллов.

Затем его зрение адаптировалось, и он увидел Элариэну, Салинора, Халарина и весь цвет сопротивления тёмных эльфов.

Макаэл замер, словно парализованный, глаза расширились так, что едва не выкатились из орбит, колени подогнулись, и он рухнул бы на пол, если бы не железная хватка моих бойцов.

— Что⁈ — жалко пискнул он, срываясь на истеричный визг. — Нет! Нет!

Я проигнорировал его скулёж и, выдержав театральную паузу, с достоинством поклонился Салинору. Рядом с ним замерли Элариэна и Халарин, буквально пожирая пленника взглядами.

— Как Судья Теневого крестового похода, — мой голос прозвучал властно, заполняя помещение, — я настоящим освобождаю Макаэл'ласалина Верусила, также известного как Макаэл Сумрак из плена Крестового похода, — я сделал едва заметную паузу, наслаждаясь моментом. — И передаю его под полную опеку народа Астеллар'дерканнина.

Тёмные эльфы синхронно, с мрачной грацией, поклонились в ответ.

— Я принимаю Макаэла Сумрака под свою опеку, — торжественно и тяжело, словно забивая гвозди в крышку гроба, произнёс Салинор. — И клянусь, что добьюсь справедливого приговора за все его преступления.

— Ублюдок! Ты называешь это исполнением клятвы⁈ — истошно взвизгнул Макаэл, дёргаясь в стальной хватке крестоносцев. Брызгая слюной, он попытался упереться ногами в пол, когда мои бойцы швырнули его вперёд, в сторону Халарина. Эльф тут же скрутил пленника, едва не ломая ему руки.

— До последней запятой, — ответил я с издевательской ледяной улыбкой. — Разумные верят в то, во что отчаянно хотят верить, особенно когда их яйца зажаты в тиски. Но если бы в твоей пустой башке осталась хоть капля мозгов, ты бы понял, что я ни за что не позволю такой мрази, как ты, уйти просто так. Слишком много грязи ты развёл, слишком много крови на твоих руках. Я обещал, что Крестовый поход отпустит тебя? Мы