успела с ним познакомиться, но издали-то увидала. Да и остальные постояльцы только о нем и говорят. Он покорил всех постояльцев. Даже барон отзывается о нем весьма лестно. Скажу честно и без утайки: лорд Брайтвуд хорош собой! Неужели он нисколько не волнует тебя?

Я не знала, что и ответить леди Фарлинг, но ей и не нужны были мои слова. Женщина словно говорила с самой собой, но при этом не выпускала мои руки. Да и смотрела как-то странно, словно мой ответ для нее был очень важен. Но готова ли я делиться личным?

— Какая разница? — вздохнула я. — Мы из разных миров. Такие, как Его Светлость, кроме места любовницы рядом с собой, ничего более не могут предложить мне. Я же никогда не соглашусь на его слова.

Я же не собиралась это место рядом с ним занимать. Как бы я не хотела спасти приют.

— Не торопись с ответом, — остановила меня леди Фарлинг. — Понимаешь, дорога твоей жизни иногда может делать крутые виражи. Вот взять хотя бы меня. Думаешь, я родилась герцогиней?

Я не торопилась отвечать. Вопрос леди Мари был риторическим. Я просто ждала, когда она продолжит свои слова.

— Сейчас уже кажется, что я всегда была леди Мари… — женщина осеклась. — Леди Мари Фарлинг. Но память как хитрая плутовка лиса. Она каждый раз возвращала меня в бревенчатый дом моего отца, где я была всего лишь дочь барона Рэнфорд. Его владениями были всего лишь клочок леса да несколько деревушек, платившие оброк шерстью да тем, что выращивали в полях. Я же была его единственной дочерью и самой большой проблемой. Он хотел выдать меня замуж не только за достойного человека, но и с титулом. И папенька что только не делал, но на бал дебютанток во дворец я направилась в платье, трижды вперешитом из маминого бархатного одеяния. Единственным украшением были серебряные сережки и такая же цепочка. Но не поехать я не могла. Матушка наставляла, что это моя единственная возможность, найти себе мужа выше меня титулом, чтобы не прозябать в старости как она, копаясь в земле.

Я как сегодня помню свой первый в жизни бал. Столица с первых же минут встретила меня неприветливо. Матрены столичных домов кривили лица при виде меня, и своих дочерей строго-настрого напутствовали, чтобы не водились со мной. Даже наши соседи пролетали мимо, не удостаивая меня взглядом.

Я почти все время простояла одна, подпирая колонны зала. В своем платье я казалась как бедная сиротка, а не дебютантка. Остальные же девушки сияли во всем новом. Других девушек приглашали на танец, с ними знакомились и заводили разговоры. Меня же избегали, как прокаженную. Матрены смотрели на меня с превосходством, словно их дочерей уже позвали замуж. Но я не могла показать свою слабость, как и расплакаться. Я старалась вести себя так, словно все идет по моему плану, что все так и должно быть. И я, сжимая до боли кулаки, смотрела на всех свысока.

Но в какой-то момент бальная зала утонула в тишине. Даже музыканты пропустили ноты и перестали играть. Танцующие пары замерли. Все присутствующие смотрели в сторону дверей, где стояло трое молодых людей. Одного я узнала сразу. Это был герцог Арвинг Фарлинг. Самый богатый человек в империи и самый завидный жених, за внимание которого боролись все матрены и не только. По обе стороны от него держались его друзья.

Он стоял возле дверей и смотрел на присутствующих ленивым взглядом, будто ему было скучно находиться здесь. Его светлые волосы были собраны у затылка, открывая резкие черты лица, словно высеченные из гранита. Его взгляд, от которого мороз шел по спине, медленно скользнули по залу и остановился на мне. Не на дочери герцогини Ланской, которая буквально сияла как звезда на небе и собрала множество поклонников. Не на дочери графа, который служил королевским канцлером. На мне. На дочери барона.

Он просто стоял и смотрел, затем шагнул по направлению ко мне. Толпа ахнула и расступалась перед ним, как море перед кораблем. Герцог Фарлинг остановился возле меня и пригласил на танец, но я отказала ему.

— Отказали ему? — удивилась я, перебив женщину. — Да как вы посмели! — не удержалась и воскликнула.

— Да, отказала. Сказала, чтобы не связывался со мной, чтобы тоже не получить порцию укоризненных и порицательных взглядов. На мои слова он только растерялся и настоял на танце. Я сдалась и согласилась. Уж больно красивой была его улыбка.

Во время танца мы больно и не разговаривали. Я старалась не смотреть на него, чтобы под его внимательным взглядом не покраснеть как ягоды в нашем саду. И считала свои шаги, чтобы хоть как-то контролировать себя. Ведь как только Арвинг коснулся меня, мир для меня замер и перестал существовать. Это было сродни удара тока. Но все прекрасное когда-нибудь заканчивается. Мелодия завершилась, и герцог вернул меня к колонне. Обратно к своему одиночеству. И я ничего лучше не придумала, как попрощаться с ним со словами, что меня ждет карета.

А потом началось его упорное ухаживание. Каждый день цветы. Каждый день подарки. Каждый день короткая записка. Мои родители же были в ужасе. Отец был уверен, что он только играется со мной. Что, скорее всего, поспорил с друзьями. Что для таких, как он, мы всего лишь как пыль на дороге и на большее, чем на роль любовницы, он меня не примет. Матушка приняла его сторону. Мои родители боялись, что все это прихоть герцога и ничего более.

Но Арвинг с упорством продолжал ухаживать за мной. Начал приезжать на наши земли. Из-за стесненных средств я больше не ходила по балам, вернувшись в отчий дом. С его стороны это была не прихоть. Продержался он целых полгода, а потом просто выкрал меня, когда я возвращалась домой с поля. Мы поскакали тогда в забытую деревушку его герцогства. Там находилась часовня, высеченная в скале. Там же молился богам единственный священник, слепой. И стоя в пустом холодном зале перед алтарем мы произнесли клятвы.

С того самого дня я и стала герцогиней Фарлинг. И по сей день, — последние слова леди Мари произнесла с грустью. Видимо, воспоминания тех самых лет до сих пор причиняли ей боль.

В знак поддержки теперь уже я сжала ее ладони.

— Если мужчине нравится женщина, он своего добьется любыми способами и средствами, — продолжила она чуть погодя. — Кто-то