под руку, а просто пристегнулся и сидел молча, доверившись Касселсу.

— Три! Два! Один! — послышалось снаружи. — Старт!

Касселс бросил сцепление и с небольшой пробуксовкой сорвался с места. «Бьюик» стартанул ноздря в ноздрю, но внезапно стал понемногу вырываться вперед. Я глянул в зеркало заднего вида: «Мазда» безнадежно отстала, свистя резиной, у нее из-под колес шел сизый дым, а морду слегка бросало из стороны в сторону.

Я уже хотел было усмехнуться, но свист резины внезапно оборвался — колеса поймали зацеп. И в тот же момент «Маздой» как будто из пушки выстрелили — она меньше чем за пять секунд проглотила разделявшее нас расстояние и обошла и наш «Порше», и вырвавшийся вперед на два корпуса «Бьюик», как стоячих.

Я чуть языком не подавился, а Касселс громко выматерился и воткнул следующую передачу. Но это уже ничего радикально не изменило — «Мазда» уходила от нас в горизонт, «Бьюик» продолжал уверенно удерживать дистанцию в два корпуса, понемногу наращивая ее.

— Давай же, давай! — закричал Касселс, вновь переключая передачу. Но зад «Бьюика» так и продолжил мелькать перед нами.

Когда мы доехали до финишной прямой, «Регал» увеличил расстояние до трех корпусов, так и не позволив нам ничего сделать. А «Мазда» к этому моменту уже развернулась и направилась обратно на старт.

Мы остановились, Ник смотрел перед собой, держа руки на руле. У меня в голове из цензурных выражений осталось только одно: «Твою мать, штука баксов». Но озвучивать его я не стал. Касселс посмотрел на меня виновато, но тоже ничего не сказал.

И тут в водительское стекло постучали. Я посмотрел — это был белый парень лет двадцати восьми с короткими черными волосами. Касселс открыл окно, посмотрел на него.

— Классная гонка, парни, — он протянул Нику руку, и тот без особого энтузиазма ее пожал. — Что у вас под капотом? Хорошо шли!

— Обычная турбированная «двушка», — пожал плечами Ник. — Сто семьдесят сил.

— Погоди, — нахмурился водитель «Бьюика». — У вас чего, тачка стоковая?

— Ну да, — ответил Касселс. — А что?

— Ну вы даете, — ответил парень. — Ехали бы вы домой. Тут почти у всех тачки построены специально под заезды. У некоторых от оригинала только кузов остался. У того типа на «Мазде» вообще роторный двигатель под большой турбиной и кастомным впрыском, он бы и «Феррари» стоковую как стоячую объехал. Если б он приехал до того, как я заплатил взнос за участие — я бы хрен стал сегодня гоняться.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Но вы круто держались. У меня на сто лошадей больше, чем у вас, а вы все равно прилипли к заднице так, что не скинуть. Вам бы тачку проапгрейдить как следует — тогда точно будут результаты.

— Ага, — безучастно кивнул Касселс. — Я подумаю.

— Ну ладно, бывайте! — водитель «Бьюика» махнул рукой, сел в свою машину, развернулся и поехал в сторону старта.

Касселс повернулся ко мне — его взгляд был все таким же виноватым.

— Майк… — начал он было, но я прервал его.

— Ник, успокойся. Ты же слышал того парня — у нас не было шансов. Ты и так шел почти на равных с более мощной машиной — никто бы не сделал больше в такой ситуации.

— Но штука баксов… — сказал он.

— Да забудь. Мне их все равно заплатили киношники, на которых ты дал наводку. Легко пришло — легко ушло.

На самом деле я так не думал, денег мне было жалко, но не хватало еще, чтобы Касселс ходил передо мной с виноватой рожей.

Я подумал и сказал:

— Все, хватить рефлексировать, поехали. Раз не получилось добыть информацию под прикрытием, надо брать организатора и пытаться выбить из него хоть что-то.

— Да, — лицо Касселса стало серьезным, он воткнул передачу и развернулся, визжа шинами, после чего направился к старту.

Однако когда мы вернулись, там стоял только «Бьюик», а зрители постепенно расходились. Я вышел из машины вместе с Ником, быстро подошел к водителю последнего оставшегося в канале автомобиля и спросил:

— А где организатор?

— Только что уехал. А чего вам от него надо? Мы ж все равно проиграли.

— Как уехал, на чем?

— С победителем, на его «Мазде», — ответил парень.

Однако я отчетливо помнил, что «Мазда» не проезжала мимо нас, когда мы возвращались. А если бы она сначала вернулась на финиш за призом, а потом поехала к выезду — мы бы обязательно встретились по пути.

— А где они выехали? — спросил я.

— Так прямо тут, по склону выскочили. Она на больших колесах, свесы заехать позволяют. А верхний угол они просто перепрыгнули на скорости, — пожал плечами парень.

Мне захотелось сесть на землю и схватиться за голову. Мы что, только что просрали мою тысячу долларов и вообще ничего не узнали? Совсем?

Какой же я идиот. Почему я думал, что организатор будет дожидаться нашего возвращения? Это же гребаные нелегальные гонки, а не официальный заезд — тут никто не задерживается дольше необходимого. Я посмотрел на склон, по которому заехала «Мазда». Мы, в принципе, тоже можем — максимум, бампера покоцаем да пороги замнем, когда будем переваливаться со склона на дорогу сверху. Только толку-то? Шансов догнать ту машину, да еще и с форой в несколько минут, у нас никаких. Но надежда что-то узнать у меня еще теплилась.

— Слушай, а когда следующая квалификация? — спросил я у водителя «Бьюика».

— А тебе что, не хватило? — усмехнулся он. — Мне лично хватило, не мой это уровень. Так что черт ее знает, я не спросил.

Звездец. Даже тут тупик. И что теперь делать? Паковать разбредающихся зрителей? Это бред, они вряд ли что-то знают, а если и знают — не скажут, мне им предъявить нечего. Единственный оставшийся гонщик тоже ничего не знает.

Очень захотелось кого-нибудь ударить. Провал операции был еще терпимым, но вот потеря тысячи долларов просто так немного вывела меня из равновесия. Я вернулся в машину, сел на пассажирское. Касселс, тоже открыл дверь и сел за руль. Он стоял рядом и все прекрасно слышал. Я повернулся к нему и спросил:

— Ник, мы что, серьезно просто просрали столько сил и денег, и вообще ничего не узнали? Просто спустили в унитаз единственную зацепку?

Я начал раздумывать, смогу ли убедить Хесуса разузнать для меня дату следующей квалификации, и вдруг Касселс ответил:

— Ну почему вообще ничего? Кое-что я узнал.

Я повернулся к нему и удивленно спросил:

— Что?

— Ну, когда мы разделились, я почти двадцать минут активно болтал со зрителями и просто сушил уши. И вот один паренек сказал такую