попытки прорыва вперёд. — Он ткнул пальцем в карту. — Ошибка противника заключалась в том, что он пребывал в уверенности, будто деблокада пойдёт по земле или высадкой с транспортов. Алхар, да ещё усиленный огневыми средствами, они не ждали, и после уничтожения батареи ПВО у них посыпалась вся схема. Преследовать отходящие машины я не стал, потому что вероятность второй ловушки оценил, как высокую. Главная задача была не набить счёт, а вытащить своих.

Командир авиационной группы кивнул.

— Штурмовка батареи ПВО, самоубийственная, а в целом решение единственно верное. Уход в преследование оставил бы подразделение без огневого усиления.

Заргос посмотрел на него, но спорить не стал.

— Значит, вы считаете свои действия полностью оправданными? — спросил начальник штаба форпоста.

Ардор посмотрел на него, словно на идиота.

— Разумеется нет.

В зале чуть шевельнулись.

— Нет? — переспросил штабист.

— Полностью оправданным было бы не допустить такую засаду. Проверить маршрут, прикрыть колонну штурмовиками, не дать противнику получить время и состав движения. Но поскольку этого сделано не было, пришлось решать проблему тем, что было под рукой.

— Вы обвиняете штаб форпоста? — сухо спросил Заргос.

— Пока нет. Пока я говорю, что где-то протёк штаб. Где именно — разберёмся.

Вот теперь в зале стало тихо по-настоящему.

Полковник Зандор кашлянул, прося внимания и уводя разговор с опасной темы.

— Есть вопрос снабжения. Расход боеприпасов батальона майора Таргор-Увира был более чем значительным. Управляемые ракеты, авиационный боезапас, горючее, повреждения техники. При особом порядке подчинения нужно заранее определить линию списания и пополнения, чтобы не возникло накладок.

Ардор улыбнулся.

— Господин полковник, если вам потребуются бумажки — будут бумажки. Если боеприпасы — будут заявки. Но если кто-то попробует задержать снабжение, то сразу получаете эхо моего запроса генералу Корвосу лично. Это обычно действует на склады лучше, чем электрический удар на лошадь.

Большинство офицеров Восьмой бригады опустили взгляд в карту, едва сдерживая смешки.

Зандор, представивший себе эту картину в красках, побледнел, но удержался.

— Я говорил о порядке.

— Так и я о нём же, — ответил Ардор с безмятежной улыбкой.

Заргос положил ладонь на край стола.

— Достаточно. Штабом форпоста операция по деблокаде признаётся успешной. Действия батальона майора Таргор-Увира — результативными. По подозрению в утечке начать внутреннюю проверку. Все материалы по пленным, трофеям и средствам связи передать в общий разбор штаба форпоста.

— Пленные и трофеи, захваченные моими людьми, идут через контрразведку Корпуса, — сказал Ардор.

Майор… — Генерал слегка побагровел. — Что вы себе…

— Это не просьба, господин генерал. — Ардор покачал головой. — Это порядок, прописанный в моём назначении. Если есть вопросы, рекомендую ознакомиться с текстом ещё раз.

Заргос некоторое время смотрел на него бычьим взглядом, затем чуть подостыл и кивнул.

— В соответствии с вашим особым порядком подчинения. Разбор окончен.

Люди расходились в странном настроении. С одной стороны, комендант форпоста явно зарвался, но видеть, как генерала на глазах у всего командного состава опускает какой-то майор, было дико и странно. Даже учитывая внушающие почтение награды молодого комбата и его жену-герцогиню. А может, и не странно.

— Пипец генералу, — Сказал начальник медчасти командиру приданного авиаотряда, когда они уединились вдвоём в кабинете медика для поправки здоровья парой мензурок отличного бренди «Осенняя мелодия». — Этого парня сюда не просто так прислали. Купить маркиза женатого на дочери Зальта, это даже не смешно, — полковник медслужбы загнул палец на тонкой «артистической» кисти. — Прогнуть тоже не получится: он напрямую комкорпуса подчиняется. Вот и выходит, что звание у него невысокое, но рычагов к нему нет.

— Невысокое, — проворчал летун. — Я в его годы ещё старшим бегал и, если бы не один воздушный бой, сейчас ходил бы в подполковниках максимум, а то и в майорах. Так что не «всего лишь майор», а «целый майор». — Офицер закинул в себя бренди и покачал головой. — Предчувствую я великий шум на нашей грядке.

Офицерское собрание форпоста Онгори сияло огнями снаружи и внутри.

Форпост на пять тысяч человек имел столько офицеров, что ими можно было заселить маленький посёлок, и вечером случилось так, что минимум две трети этого посёлка пришла посмотреть на молодого майора. В большом зале гудели голоса, звенели бокалы, пахло жареным мясом, солго, вином, табаком, духами и тщательно спрятанной неприязнью.

Ардор пришёл с Рошем Карсо и ещё двумя офицерами батальона и без явно видимой охраны.

Не потому что считал это безопасным, а просто в офицерском собрании охрана иногда говорит громче, чем оружие. А ему сегодня очень хотелось услышать, кто зашипит первым.

Сначала всё шло весьма прилично.

Его поздравляли, жали руку, говорили правильные слова о решительности, мужестве, своевременном ударе, спасённом батальоне и войсковом братстве. Кто-то говорил искренне, кто-то по обязанности, а кто-то так, будто поздравляет человека, которому очень хотелось бы наступить на ногу, но пока слишком много свидетелей.

Потом Заргос поднял бокал, и зал быстро стих.

— Господа офицеры, — сказал генерал. — Сегодня был тяжёлый день. Мы много потеряли, но намного больше спасли. И ещё мы увидели пример быстрой реакции и личной решимости. Предлагаю выпить за офицеров, умеющих действовать смело, но не забывающих, что смелость всегда должна служить порядку.

Тост был красивым, но весьма ядовитым. В нём Ардора уже поставили на место как храброго, полезного, но молодого и нуждающегося в рамках и границах. И естественно все присутствующие обернулись на него, и Ардор поднял бокал вроде как в ответном тосте.

— Да, господа. За порядок. Настоящий. Не тот, где бумага прикрывает гниль, а тот, где колонна доезжает, маршрут не уходит врагу, боеприпасы не исчезают со складов, а офицер не ждёт разрешения, когда рядом убивают своих. — Он поднял бокал и сделал глоток. — За такой порядок я пью охотно.

В зале стало очень тихо, и слышно, как на кухне шипят сковородки, и главный метрдотель отчитывает нерадивого слугу. А через секунду где-то сбоку звякнул бокал о бокал, и встал полковник Тенгос.

— За боевой порядок, — сказал он. — За порядок чести, долга и боевого братства.

За ним встали офицеры Восьмой, потом летуны, за ними часть артиллеристов, и следом уже пришлось вставать всем, потому что не пить за порядок в офицерском собрании выглядело бы странно даже для человека с резиновой совестью.

Первый удар был с честью отражён и ударил по инициаторам. Второй нанёс Зандор.

Он