Глава 2

Конкурс

По распределению мне повезло попасть в ростовское отделение конструкторского бюро, которое занималось проектировкой, производством и ремонтом ракетных двигателей. Благодаря практике в «Ростехе» и высокому месту в рейтинге академии мне удалось попасть в одну из его дочерних компаний на должность инженера-испытателя ракетных двигателей. Собственно, не только мне, но и Абрамову, но у Тёмы специальность была немного другая.

— «ГДК-Темерник», — попробовал на слух название нашёй компании Артём. — Знаешь, что-то в этом есть, но плох один момент. Если спросят где работаю, это название ничего не даст собеседнику. Что это вообще за «ГДК» такое?

— Государственная двигателестроительная компания, — пояснил я Абрамову. — А чтобы похвастаться, можешь говорить, что работаешь в одной из компаний, входящих в состав «Ростеха». Так будет куда понятнее.

Я несказанно радовался тому факту, что на новом месте будет хоть кто-то знакомый. Правда, виделись мы с Абрамовым только по вечерам, потому как работали в разных цехах. С Дашей мы могли видеться только по выходным. Это было особое испытание, когда после работы в пятницу я брал билет на ночной поезд до Ворошиловграда, пытался хоть немного поспать, а в субботу утром был уже на месте.

Даша с Кирой снимали ту же квартиру, в которой в студенческие времена мы жили вчетвером. Теперь здесь было пустовато, но на выходные мы заполняли эту пустоту и наполняли квартиру весельем. Правда, уже в воскресенье вечером приходилось ехать обратно, чтобы рано утром быть уже в Ростове, успеть добраться до дома, чтобы оставить вещи и к восьми часам приехать на работу. Поезд прибывал в пять утра, так что трёх часов вполне хватало, чтобы везде успеть. Оставалась только одна проблема — выспаться.

Работа в бюро приносила мне настоящее удовольствие. Если бы не особая миссия, возложенная на меня в этой жизни, я бы провёл всю жизнь на этой работе. Мне нравится проектировать двигатели, проводить испытания и своими глазами наблюдать как из сделанного своими руками чертежа создаётся эффективный двигатель. Да и знания из моей прошлой жизни помогали быстро продвигаться по работе. Если с начала меня воспринимали как зелёного новичка, который только пришёл после вуза и не имеет ни малейшего представления о том, как устроен производственный процесс, то уже через пару недель отношение изменилось. Но главным признаком того, что со мной стали считаться было предложение от начальника отдела Петра Евгеньевича Домникова.

— Эй, Чудинов! Есть работёнка, которая может тебя заинтересовать, — произнёс он перед утренней планёркой. — Останься после совещания, нужно поговорить.

— Надеюсь, это не задание мести цех от стружки?

— Нет, куда интереснее! — ухмыльнулся Домников. — Комплексная проектировка космического аппарата. Ты ведь с командой вроде как студенческую олимпиаду выигрывал и «Десницу» придумал? Вот, дерзай! Замахнёмся на более масштабный проект.

— А потянем? — засомневался я. Не хотелось бы сесть впросак на моменте испытаний, или вообще потерять кучу времени, работая над заведомо провальным проектом.

— Ну, мы же не вдвоём будем его делать! Так-то у нас целая команда над этим работает. Николаич сказал подтягивать новичков, вот я и решил тебе предложить.

— Погодите, так ведь Абрамов ещё есть, давайте его позовём. Мы ведь с ним в команде ту олимпиаду выиграли. Его знания в робототехнике наверняка пригодятся.

— Вот, мыслишь, голова! — ухмыльнулся Доманов. — Давай, зови своего Абрамова и подтягивайтесь в лабораторию. Сейчас помозгуем что да как, а если что дельного предложите, то сразу к Николаичу пойдём на ковёр, чтобы включил вас в состав рабочей группы.

Через десять минут мы с Тёмой стояли в лаборатории и переминались с ноги на ногу, ожидая когда соберётся вся команда. Буквально каждый входящий в лабораторию рассматривал нас с явным интересом. Кто-то любопытствовал с какой целью мы здесь находимся, другие сканировали оценивающим взглядом и проходили мимо. Были и те, кто сразу решил подойти познакомиться. Судя по всему, здесь все друг друга знали, и наше с Абрамовым появление бросалось в глаза.

— Так, орлы, на месте? Идёмте!

Домников провёл нас в просторный зал, залитый ярким солнечным светом. Посреди комнаты стоял стол для собраний, заваленный чертежами.

— Ну, набедокурили тут! — проворчал мужчина, разгребая чертежи. — Как видите, ситуация у нас тут рабочая.

Следом за нами в комнату вошли ещё шесть человек в белых рабочих халатах с эмблемой компании.

— Значит, обрисую ситуацию в общих чертах, чтобы вы понимали зачем я вас собрал, — произнёс Пётр Евгеньевич, оторвав взгляд от чертежей и внимательно посмотрев на нас. — Сверху пришло указание разработать космический аппарат для посадки на поверхность другой планеты. Над проектом будут работать три конструкторских бюро: мы, а также наши отделения в Самаре и Подмосковье. Какой вариант покажется наиболее удачным, тот и примут наши космонавты. А теперь слушаю ваши вопросы.

— Речь идёт о посадке на поверхность Марса? — выпалил я волнующий меня вопрос сразу, как появилась возможность.

— Пока не могу сказать в точности, но думаю, что так оно и есть. Со дня на день наши космонавты закончат подготовку российской орбитальной станции, двигатель корабля для межпланетных перелётов уже готов, осталось только собрать это всё воедино и отправить экспедицию на Красную планету.

— А зачем мы изобретаем космический аппарат для высадки на Марс, если корабль почти готов? — задал логичный вопрос Абрамов.

— Видишь ли какая ситуация, — начал Домников. — Корабль готов, но посадить его на поверхность Марса, а затем преодолеть его гравитацию, чтобы взлететь, будет проблематично. Пусть гравитация Красной планеты существенно ниже, нам нужно много топлива, чтобы преодолеть эту силу и разряженную атмосферу. Представляешь, сколько топлива для этого нужно? А если учесть, что это топливо придётся тащить с собой с земли? Каждый килограмм груза на орбите имеет огромную ценность. Я уже не говорю о стоимости этого груза. Именно поэтому мы хотим вывести межпланетный корабль на орбиту Марса и провести высадку экипажа на поверхность планеты. По нашим расчётам более лёгкий корабль будет легче доставить на поверхность и забрать обратно.

— А разве не будет расходоваться топливо на его доставку к орбите Марса? — произнёс я, прикидывая в голове массу аппарата.

— Не так много, чтобы преодолеть притяжение планеты, — заметил Домников. — Так мы заметно облегчим массу корабля на Земле. И потом, где ты найдёшь на Марсе подходящую взлётную площадку для старта