ему узнать правду.

Но прежде чем я успела что-то сказать, он потянулся ко мне, медленно, будто давая мне возможность отступить.

Но я не отстранилась.

Его губы накрыли мои, и мир рухнул.

Поцелуй был глубоким, тёмным, властным.

Он не просто касался меня — он брал.

Требовал.

Я знала, что должна сопротивляться. Должна отвернуться. Эйлирия бы так и поступила.

Но не я. Я не сделала этого.

Вместо этого ответила, прижимаясь ближе, ощущая, как внутри разгорается странный, опасный огонь.

Его пальцы сомкнулись на моей талии, притягивая к нему ещё сильнее. Но он не торопился.

Он смаковал этот момент.

Будто ждал его очень, очень давно.

Когда мы разомкнули губы, я всё ещё чувствовала его дыхание на своих губах.

Астерон смотрел на меня с чем-то похожим на изумление.

— Ты такая настоящая, — тихо сказал он, словно сам себе не верил.

Я моргнула.

— Конечно.

Но в его глазах вспыхнуло что-то тревожное.

Он резко поднялся, будто не доверяя своим ощущениям.

Пройдясь по комнате, остановился у камина, провёл пальцами по резному камню, словно искал там ответы.

Я приподнялась на локтях, наблюдая за ним.

— Ты так переживаешь, что я реальная, будто все это время играл с моими копиями.

Он застыл.

Повернулся ко мне.

Его тёмные, как сама бездна, глаза смотрели так, словно пытались разглядеть во мне что-то...

Что-то, чего он не понимал. А может просто я не могла прочитать.

— Я боюсь, что ты снова меня обманываешь, — ответил он ровно, но в этом голосе была боль. Старая такая, глубокая, холодная. От нее становилось зябко, а еще обидно. Потому что передо мной был такой прекрасный мужчина. Такой притягательный и совершенно точно не злой. Конечно, властный до ужаса, но совершенно безобидный для меня. Я это ощущала каждой клеточкой своего нового тела. И она это знала. Он не предаст, не обидит. Нет. Он будет пить из моих рук, уничтожая всех моих врагов… А может уже и не будет. Что же ты натворила, Эйлирия? А главное, зачем? Очевидно, что с ним ты могла стать счастливой. Очевидно, что тогда не было бы никаких твоих проблем.

Я ощутила, как внутри что-то дрогнуло.

Я привыкла видеть в нём силу, холодную уверенность.

Но сейчас он был...

Раненым.

— Почему ты думаешь, что я обманываю? — спросила я мягче, чем планировала.

Астерон горько усмехнулся.

— Потому что ты всегда это делала.

Я замерла.

Эти слова были адресованы не мне.

Они были адресованы Эйлирии.

И всё же я почувствовала их вес, словно они предназначались именно мне.

Между нами повисла тишина.

Я знала, что должна сказать что-то… Но, что я могла сказать, если все это делала другая? Та, кого я откровенно презираю?

Вот обновленный, расширенный вариант сцены, в которой раскрываются все тонкие нюансы их эмоций, напряжённого притяжения и всплеска магии.

— Я была дурой.

Астерон замер.

Его взгляд вспыхнул тревогой, подозрением и…

— Что ты сказала? — его голос был низким, обманчиво спокойным, но я уже знала, что это затишье перед бурей.

Я посмотрела прямо в его бездонные тёмные глаза, в которых отражались пляшущие отблески магии, и уверенно повторила:

— Я была дурой, Астерон.

Секунду он просто смотрел на меня, затем коротко усмехнулся, но в этом смехе не было веселья. Только горечь.

— Теперь я точно уверен, что ты что-то задумала, — его губы дрогнули в усмешке, но глаза оставались напряжёнными. — Ты пытаешься обвести меня вокруг пальца. В очередной раз.

Он отвернулся, сжимая кулаки.

— Но я не позволю тебе сделать это снова, Эйлирия. Ты мне должна. И на этот раз я получу то, что мне причитается.

Я молчала.

Потому что не знала, чего он требует.

Но если то, что я ему должна, — ночь, то сейчас это последнее, против чего бы я возражала.

Я шагнула вперёд, сбрасывая платье на пол.

Оно скользнуло по моему телу мягкой волной, упало к ногам.

Я не отводила взгляда, смотрела прямо на него, позволяя себе быть открытой перед ним.

Астерон стиснул зубы.

Я видела, как напряглись его скулы, как едва заметно вздулась жилка на шее.

В его глазах мелькнуло что-то, похожее на ярость.

Он резко развернулся, размахнулся, и стоящий рядом столешница с посудой разлетелась в щепки, как будто он не приложил к этому ни капли усилия.

— Ты… — он прорычал это, шагнул ко мне, но в последний момент остановился. Его пальцы дрожали, когда он сжал кулаки. — Думаешь, я не трону тебя, если ты будешь покорной?

Я не ответила.

Астерон выдохнул, закрыл глаза.

— Эйлирия, ты…

Но я не дала ему договорить.

Я шагнула ближе, вплотную, так что теперь ощущала жар его кожи, чувствовала силу, которую он даже не пытался скрывать.

Он пах чем-то смолистым, терпким, огненно-пряным.

Как и должен пахнуть мой мужчина.

Мужчина, которому я хотела принадлежать.

Я провела пальцами по его обнажённой груди, медленно, чувствуя, как напрягаются его мышцы под моим прикосновением.

— Я хочу эту ночь, — тихо сказала я.

Его глаза вспыхнули.

— Провести со мной ночь? Не отдавая долг, а потому что, что-то в твоей головке очевидно замкнуло?

Вместо ответа я потянулась ближе и коснулась его губ своими.

Это было, словно разряд молнии.

Он рванул меня к себе, словно не мог больше сдерживаться. Губы поймали мои в поцелуе — грубо, властно, так, будто он боялся, что я исчезну, если он не удержит меня в этом моменте.

Я застонала прямо в его рот, впиваясь ногтями в его плечи.

Он подхватил меня на руки, будто я ничего не весила, и в следующее мгновение мы оказались на постели.

Его пальцы прошлись по моему телу, оставляя горячие, обжигающие следы. Я выгнулась, прижимаясь ближе, требовательнее.

Моя кожа пылала, но этого жара было недостаточно.

Мне нужно было больше.

Больше его.

Я стянула с него одежду, жадно оглядывая его тело, сильное, совершенное. Он смотрел на меня с тёмным огнём в глазах, который обещал мне, что этой ночью я стану его.

Только его. И мне не хотелось думать о том, отпустит ли он меня завтра. Сегодня было нашим.

И когда он вошёл в меня, мир взорвался.

Я вскрикнула, прижавшись к нему, впиваясь ногтями в его спину. Он двигался плавно, но мощно, сдерживая себя настолько, чтобы не порвать меня своими размерами. Давая привыкнуть, насладиться без боли, но в удовольствии.

Я чувствовала, как наши тела сливаются воедино, как каждый толчок отдаётся внутри меня всплеском жара.

— Лира… — его голос был хриплым, почти срывающимся.

Я выгнулась под ним, подставляя себя