не попрёшь. Несмотря на холод моей мокрой рубахи, она окончательно растаяла в объятиях, прижавшись щекой к моей груди.

— Я бываю такой только с тобой и остальной семьёй, Артём, — проворчала она, обхватывая меня за талию. — Наши враги считают меня очень даже устрашающей, уж поверь.

Я хмыкнул, в это и так верил безоговорочно, достаточно только вспомнить парочку её допросов…

— А как именно ты себя видишь, Артём?

А вот это-то и есть главный вопрос, заноза, которая сидела глубоко в мозгу и зудела каждый раз, когда приходилось принимать тяжёлые решения. Я устало привалился спиной к прохладной стене уборной, увлекая Лионелию за собой. Она привычно устроилась у меня на коленях, а я зарылся пальцами в её гладкие блестящие чёрные волосы, механически поглаживая пряди.

— Знаешь, меня постоянно давит груз обязанностей и ответственности, — честно признался жене, выдыхая слова вместе со скопившимся напряжением. — Будто на плечи легло проклятие, медленно высасывающее выносливость. Меня тянет в десяток разных сторон одновременно, и я из кожи вон лезу, чтобы удержать всё это в равновесии. Пытаюсь поступать правильно, пытаюсь относиться к людям справедливо, помогать тем, кто реально в этом нуждается. Но больше всего на свете… — я сглотнул вставший в горле ком, — пытаюсь не позволить этой проклятой войне с Консорциумом превратить меня в монстра, в человека, которого сам однажды не смогу узнать в зеркале.

Я снова обнял её, внезапно почувствовав острую, почти первобытную потребность защитить это хрупкое создание от всего дерьма Валинора.

— И сделаю всё необходимое для этого, — мой голос стал жёстче, словно произносил клятву перед самой Безымянной. — Пойду на любые крайности, пролью реки крови, если потребуется, чтобы защитить свою семью и обеспечить безопасность всех тех людей, что доверили мне свои жизни.

Взгляд Лионелии, до этого внимательный и серьёзный, вдруг смягчился. Она подняла руку и ласково провела прохладными пальцами по моей небритой щеке.

— Знаешь, тогда я думаю, что большинство людей видят тебя именно таким, каким ты сам себя описал, и это отличное подтверждение того, кто ты есть на самом деле, Артём. Ты сильный человек, умелый лидер, а ещё любимый и любящий муж и отец, который уже не раз благополучно провёл нашу семью сквозь самые тёмные времена.

От её слов внутри словно отпустила какая-то тугая пружина, системные уведомления, полосы жизни, политические интриги внезапно показались такими неважными.

В этот миг все грязные игры Консорциума, крики из пыточных подвалов Найлида и цифры грядущих потерь отступили куда-то далеко на задний план. Аромат её кожи, тонкий вкус губ и горячее тепло тела стали моим единственным спасительным якорем в этом бездонном океане безумия. Во всём мире остались только мы двое. И мой выбор стоять насмерть, защищая этот хрупкий мир до самого последнего вздоха, сколько бы уровней, боли и опыта мне это ни стоило.

Лионелия страстно ответила на мой поцелуй, горячий юркий язычок скользнул мне в рот, дерзко прошёлся по зубам, а затем сплёлся с моим в жадном влажном танце.

— Покажи мне, — горячо зашептала она, на мгновение разорвав поцелуй. Её сбивчивое дыхание обжигало мне губы. — Возьми меня прямо здесь, в этой уборной.

Гоблинша с нетерпением потянулась к завязкам на моих штанах, зелёные пальчики подрагивали от желания.

— Я знаю, — её голос срывался от возбуждения, — знаю, что мы не можем позволить себе ребёнка, пока не закончится эта проклятая война, пока я не смогу отложить свои обязанности… Но давай хотя бы представим, что мы сейчас зачинаем новую жизнь, что ты прямо сейчас вливаешь в моё лоно сильного сына или прекрасную дочь, тех детей, которые у нас обязательно будут, когда придёт время.

Её искренние слова ударили по мне, как мощное усиление боевого духа, пришедшее не от Системы, а от неё самой. Я нетерпеливо стянул с неё тунику, а затем одним рывком избавился от собственных штанов. Мои губы жадно покрывали поцелуями нежное миниатюрное тело, спускаясь к аккуратной, упругой груди.

Настоящая «карманная ракета», как я ласково называл её про себя, с безграничным запасом энергии и поистине неуёмным энтузиазмом в постели. Ко всему прочему она разделяла тот же дикий, первобытный взгляд на жизнь, что и Самира, и просто обожала, когда я брал её грубо, доминируя, наклоняя или усаживая сверху.

Особенно когда брал её сзади.

Пока её маленькие ладони нетерпеливо скользили по моему телу, я подхватил Лионелию на руки и, усадив на край прохладной раковины, прижался к ней вплотную. Она извивалась в моих руках, издавая тонкие прерывистые вздохи наслаждения, и тянулась навстречу каждому движению.

— Возьми меня, муж! — вскрикнула она, её пальцы скользили по влажной плитке в попытках найти опору. — Мне нужен ты, весь, прямо сейчас!

Мои ладони скользнули вверх по её стройным бокам, затем по спине, груди и талии, будто заново запоминая каждую линию её миниатюрного тела. Она тихо хныкала, извиваясь от нетерпения, прижималась ко мне всё теснее.

— Пожалуйста, любовь моя! — умоляла она, запрокидывая голову. — Хватит дразнить, будь со мной!

Я смотрел на неё сверху вниз. Разница в наших габаритах была настолько колоссальной, что даже привычная к чудесам Система Валинора казалась здесь почти насмешкой над земной физикой. Она позволяла нам быть вместе без травм и страха, не забирая при этом остроту ощущений; именно эта невозможная смесь доверия, желания и магии каждый раз ошеломляла сильнее любой фантазии.

— Духи первозданные! — простонала Лионелия, сжимая мои плечи. — Ты нужен мне прямо сейчас! Пусть хотя бы на миг всё будет так, будто мы уже готовы к нашему будущему ребёнку!

Мои руки скользнули вниз, крепко обхватив её узкие бёдра, и я наконец перестал мучить нас обоих ожиданием. Мы оба хрипло застонали в унисон, когда сдерживаемая нежность и голод сорвались в одно движение. Поддавшись дикому первобытному импульсу, я плавно, но уверенно развернул ее к себе лицом. Лионелия обхватила меня стройными ножками за талию, с безграничным обожанием и страстью глядя на меня снизу вверх.

— Чёрт, какой же ты невыносимый, — прохрипела она. Проследив за моим взглядом, Лионелия довольно улыбнулась, облизнув пересохшие губы. — Я никогда не устану от того, как ты заставляешь меня забывать обо всём.

Глухо зарычав, подхватил её под ягодицы, полностью снял с раковины и наклонился, жадно поцеловав в губы. Моя жена тут же обвила руками мою шею, найдя надёжную опору, и сама начала двигаться в моём ритме, всё глубже утягивая нас обоих в этот безумный, жаркий водоворот.

Изо всех сил стиснул зубы, сдерживаясь. С того самого момента, как она прильнула ко мне всем телом, я находился