на грани. И тут её маленькое тело напряглось, задрожало в спазмах наступающего оргазма, и эта волна наслаждения передалась мне.

Я перехватил Лионелию поудобнее и начал двигаться резче. В тесном пространстве эхом разносились её вскрики и наши сбивчивые стоны. Я наращивал темп, и мир начал сужаться до её лица, её рук на моих плечах и той безумной близости, в которой уже не оставалось места ни Консорциуму, ни страху, ни усталости. С низким животным стоном я сорвался, вжимая миниатюрное тело Лионелии в себя.

— Да! — пронзительно взвизгнула моя жена, её тело выгнулось дугой в сокрушительном оргазме, руками она судорожно цеплялась за мои плечи. — Не отпускай меня, любовь моя!

Я закрыл глаза, живо представляя, как однажды она действительно будет носить нашего ребёнка. Эта мысль стала последней каплей: контроль рухнул, позволяя оргазму полностью захлестнуть нас обоих.

Но я не хотел останавливаться, хотя мышцы горели от напряжения. Тяжело дыша, опустился на колени прямо на прохладную плитку, укладывая Лионелию под себя. Она извивалась и судорожно хватала ртом воздух, а я продолжал двигаться, несмотря на спадающий оргазм и болезненную сверхчувствительность. Лионелия же, поняв мои намерения, пискнула от восторга.

— Боги, как же я рада, что ты ещё не закончил! — жарко прошептала она мне в ухо. Её тёмно-жёлтые глаза сияли безграничной любовью и какой-то дикой неутолимой жаждой. — Мне нужно больше тебя, Артём, гораздо больше!

Я ускорился. Когда её затылок опасно приблизился к стене, я снова подхватил её на руки и одним плавным, силовым движением перекатился на спину, увлекая её за собой. Теперь я лежал на полу, а она оказалась сверху, сияющая, растрёпанная и совершенно счастливая.

Лионелия с восторженным смешком поджала ноги, уперев изящные ступни в мои бёдра, и начала двигаться сама, быстро находя нужный ритм. Я не отказывал себе в удовольствии ласкать её тело: гладил стройные ноги, сжимал бёдра, проводил по тонкой талии и маленькой упругой груди, с каждой секундой всё сильнее теряя остатки самообладания.

Спустя несколько минут этого безумного марафона Лионелия издала долгий пронзительный крик и, содрогаясь всем телом, без сил рухнула мне на грудь в самом мощном опустошающем оргазме за сегодня. Я сорвался следом, с рёвом прижимая её к себе, пока нас обоих окончательно не отпустила последняя волна.

Обессиленная, она довольно замурлыкала, словно сытая кошка, и уютно устроилась на моей груди, оставляя на моей влажной от пота коже частые нежные поцелуи.

— Спасибо, муж, — прошептала она, лаская моё лицо. — Мне это было так нужно.

— Не за что, — хрипло ответил я, расслабленно поглаживая её по гладкой спине. — И я безумно рад, что ты присоединилась к нашей семье.

Слёзы искреннего счастья заблестели в тёмно-жёлтых глазах, она крепче прижалась ко мне, нежно поцеловала в губы, а затем уютно потёрлась своей острой щекой о мою покрытую жёсткой щетиной челюсть.

Мы лежали так в обнимку несколько минут, позволяя сердцебиению замедлиться после этого страстного, изматывающего боя. Наконец Лионелия, чьи ножки всё ещё заметно дрожали, нехотя слезла с меня и потянулась за брошенной на пол одеждой.

— Оставайся здесь, мой любимый, — заботливо произнесла она. — Я принесу чистые полотенца и сухую одежду. Если ты выйдешь вот так, раздетым и мокрым на этот снег, ты просто замёрзнешь насмерть.

Я прикрыл глаза, слушая лёгкие шлепки её босых ног по плитке. Где-то там, за стенами нашего убежища, ждал Консорциум и бесконечная, выматывающая нервы война. Но здесь, в этом влажном, пропахшем мылом, сексом и лосьоном закутке, я чувствовал себя живым мужчиной, любящим мужем, а не просто смертоносным инструментом правосудия Системы. Чёрт возьми, а ведь она абсолютно права: выходить в этот жестокий мир без такой вот эмоциональной брони, без этой любви и разрядки — чистое самоубийство.

* * *

— Итак, мастер Барик, — ровным, отстранённым тоном протянула Тессера, элегантно закидывая в рот серебристую, ещё отчаянно трепещущую сардину, только что выловленную из стоящего рядом аквариума. Как выяснилось за время нашего сотрудничества, и наги, и русалки разделяли эту специфическую кулинарную слабость к свежатине. Хребет рыбы хрустнул на острых зубах, нага продолжила бесстрастно жевать, буравя меня немигающим взглядом.

— Вы утверждаете, что каким-то невероятным образом раздобыли точные координаты нетронутого затонувшего корабля на другом конце света, и что на его борту покоятся сокровища, потенциально оцениваемые в миллионы золотых монет. И оно, разумеется, совершенно не разграблено.

Я не смог сдержать глухого смешка, скепсис в её голосе можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

— А дальше, по всем законам жанра, ты ждёшь, что я вытащу из-за пазухи потертую карту с крестиком? — я расслабленно откинулся в кресле. — Или начну плакаться, что у меня банально не хватает золота на организацию экспедиции, и предложу тебе «эксклюзивную» долю за скромную стартовую инвестицию?

Тессера лишь криво усмехнулась, всем своим видом показывая, что именно этого она и ожидала. Я отрицательно покачал головой.

— Тесс, я не какой-то там портовый шарлатан, который подвалил к тебе в дешёвой таверне, накидавшись дрянного эля. Мы работаем вместе слишком долго для таких грубых разводов.

— Видите ли, мастер Барик, — чешуйчатый хвост раздражённо скользнул по влажным подушкам, издав характерный шуршащий звук, — порой невыносимо сложно отличить одно от другого, когда ваше заманчивое предложение звучит абсолютно идентично бреду портового пьянчуги?

— Не совсем, — я взял со столика чашку кофе, который пару минут назад мне любезно принесла Тиссин. Терпкий аромат свежеобжаренных зёрен приятно перебил тяжеловатый рыбный запах в комнате. Молодая нага сидела на соседней мокрой подушке, свернув кольцами свой изумрудный хвост, и, в отличие от своей тёти, выглядела она куда менее подозрительной и гораздо более заинтересованной. — У моей организации нет ни одного подходящего корабля, по крайней мере такого судна и команды, которые мы могли бы со стопроцентной уверенностью отправить в столь рискованное и далёкое предприятие. Нам нужны не просто люди, нам нужны те, кому мы сможем доверять в вопросах глубоководного погружения и подъёма груза с затонувшего судна. А вы, дамы, уже почти два года являетесь нашими самыми честными и надёжными партнёрами.

— То есть вам не нужен корабль, не нужны монеты на финансирование экспедиции и провизия, только наша морская мощь? — старшая нага подалась вперёд, скрестив изящные руки прямо под своей впечатляющей пышной грудью. Её кожа блестела от влаги, притягивая взгляд.

Я мысленно одёрнул себя, стараясь не отвлекаться на столь откровенное зрелище. У нас тут серьёзные переговоры, а не прелюдия, хотя с нагами эта грань порой так тонка…

— В идеале, — ровным тоном продолжил я, возвращая взгляд к её глазам, — мне