прочности доспеха и тела, как ты можешь заметить.

Я посмотрел на Тару. Она сидела в повозке с бобром.

В нашей телеге король валялся в отрубе. Я устало дополз до Кармы и сел рядом. Она мне рассказала, что бобр сделал проезд, и когда они проскочили, обрушил два склона, завалив проход.

Уж не знаю, сцепились ли гоблины с тройкой великанов, но хотелось бы, чтобы они все друг об друга убились и отстали от нас.

Я выпил зелье здоровья и уснул.

Непонятно, сколько проспал, в себя пришёл оттого, что началась тряска.

— Краткая сводка, — попросил я, открывая глаза.

— Ты проспал привал, — сообщила Карма. — Я уснула за рулём и выпала с телеги, — рассмеялась она.

— Ну давай мне поводья.

Все уже пришли в себя и даже о чём-то вяло переговаривались. Впереди ждал проезд через тоннель в пещере. Но перед ним был подъём в гору.

— Придётся толкать телеги сзади, — сказал я. — Иначе паукони не вытянут.

— Вот уж точно говорят, — подал голос Вечноцарствиус. — Свита играет короля. Моя свита хочет сделать из меня грузчика. Просто ужасно!

Мы все спешились. Кони начали идти всё медленнее, пока копыта не стали проскальзывать.

— Навались! — скомандовал король.

Переднюю повозку толкали Бобр, Тара и Барти.

Я, Веч и Карма заднюю.

— Хорошо пошло, — сдавленно выдал я, упираясь в борт. Каждый шаг давался с трудом. Ноги скользили даже по неровным камням, где подошве было за что зацепиться, где можно было даже упереться.

— Надо облегчать, — заметил Веч.

Я вздохнул.

Мы сняли тело Гунвара и похоронили его, заложив камнями.

Скинули пузатый бочонок, да простят нас монахи, наверняка этот гостинец они ждали больше прочих. Выложили два полных латных доспеха.

И тогда пошло легче. Мы почти выбрались на плато, когда ногу прострелило болью. Я подумал, связка отлетела от нагрузок. Нога как-то сразу поехала. Я покатился кубарем со склона, а потом услышал хруст, и ногу ещё сильнее прострелило. Расставил руки, тормозя, и понял, что сломалась стрела, торчащая в ноге.

Кто? Откуда? Что за тварь?

Ещё одна стрела ударила рядом в камень, расщепилась и посекла мне лицо.

— Черноорки! — заорал король.

— Валите! — крикнул я. Со клонов сыпались черные тени. Наши запихали повозки и забежали в тоннель.

— Обрушаю, — услышал далёкий голос Тары, усиленный пещерой.

А потом раздался грохот. Я увидел, как сверху ко мне скользит фигура, и приготовился продать свою жизнь подороже, но разглядел знакомую пшеничную косу и обалдел.

— Вниз! Вниз! — замахала Карма. Я перелёг на бедро, демонстрируя рану.

Она заскользила быстрее. Остановилась рядом.

— Замри и закуси рукоять ножа, — быстро проговорила девушка.

Я активировал Стойку, и спутница плеснула зелье лечения на рану, а потом вбила древко, чтобы наконечник выскочил с обратной стороны. Выдернула стрелу, плеснула остатки зелья и откинула флакон.

Секунд десять от боли перед глазами стояли тёмные круги.

— Выбора нет, — объявила она, увидев чёрные фигуры, глядящие на нас с дороги. — Катимся кубарем. Внизу река.

Я согласно прикрыл веки и оттолкнулся, полетев вниз. Мир закрутился. Я отбил себе всё, что только мог, пока не свершилось спасительное падение в воду. Почти в тот же миг рядом плюхнула Карма.

Нога не слушалась, я грёб только руками. Черноорки пустили несколько стрел и стали расходиться. Я извернулся и показал им два средних пальца. Нас так просто не взять.

— Парни из гетто, ублюдки, — тихо прошептал я.

Кое-как переправились и выбрались на берег.

— Надо обойти гору и встретить ребят с той стороны, — восстановив дыхание, сказал я. — У тебя есть ещё зелья.

— Ничего нет.

Я выругался.

— Тогда пошли так, — я похрамал, протягивая пятерню. Девчонка догнала меня и взяла за руку, иногда придерживая на ямах или камнях.

Уже минут через пятнадцать я понял, что вторую ногу повредил при падении и пару рёбер сломал. Несколько часов мы брели, пока мои ходилки совсем не отказали.

Я вырезал посох из мелкого деревца, и тогда пошло чуть полегче. Потихоньку, по шажочку. Я дойду. У меня нет выбора. А почему земля так стремительно приближается?

* * *

Проснулся от сопения. Долго пытался понять, что там за ёжик со штангой приседает. Потом дыхание стало совсем страшным, будто у кого-то сердце остановится от сверхнагрузок. Веки были невероятно тяжелые, не получалось открыть их и посмотреть, что происходит.

Затем услышал рык. Потом злой выдох, как у теннисистов с архивных плёнок или боксёров при ударе из последних сил.

Я всё же раскрыл глаза и обнаружил себя на плечах у Кармы.

— Р-р-раз! — делала она шаг. — Р-р-аз!

Каждый новый давался всё тяжелее.

— Эй, — тихо позвал я. — Отпусти.

Мы напились из ручья, я попенял девчонке за попытку умереть от разрыва сердца через сверхнагрузки, и наш дуэт пошёл дальше.

Ноги мои быстро объявили бунт. Карма взяла меня под плечо и фактически попёрла на себе в гору. Уже глубокой ночью мы набрели на вход в пещеру, прикрытый вытекающим из недр горы ручьём.

Здесь по очереди ополоснулись, смывая с себя кровь и грязь. Вода словно холодное успокаивающее поглаживание забирала усталость и боль.

Когда облачились, девушка сказала:

— Я открыла какую-то новую характеристику. Преодоление называется. Качать нельзя.

Я не стал ничего говорить. Только посмотрел на свой показатель в десять единиц. Надо же, насколько у всех всё по-разному.

Мы пошли в пещеру. Она оказалась тупиковой, но, по крайней мере, сухой и со следами пребывания. Другие пилигримы посещали. Тому есть светящееся доказательство:

Хворост в углу. Под ним средства для розжига. Есть даже котелок, чай и немного сухарей.

Мы развели огонь, попили чай с сухарями, и клянусь всеми картонными крекерами мира, они были вкусны. Они были прекрасны в своей затхлости, как цветок прекрасен в цветении.

— У тебя есть мелок? — спросил я.

— Да.

Она вытащила его из инвентаря и бросила мне.

Я добыл таблетку маны из пространственного хранилища и снял кинжал, положил туда же, где мы взяли котелок, и написал:

Пещера берёт плату за приют. Взял — положи. Не взял — положи вдвойне. Нарушившего закон пещеры да постигнет кара.

Эхо.

Девушка посмотрела на мои художества. Отцепила с пояса флягу с водой и положила рядом.

Стёрла точку после моей подписи и дописала «Эхо и Карма».

Я посмотрел на неё.

— Может, всё же покажешь лицо полностью?

Она сняла шлем и встряхнула головой, разбрасывая по плечам густые светлые волосы. Только сейчас картинка лица сложилась полностью. У неё были красивые глаза.

Сонм предков снова завёл в голове первобытную песнь: «целуй! Целуй. ЦЕЛУЙ!». А почему бы и нет? В конце