Я притянул Карму и поцеловал, и она ответила.

* * *

После сна гору мы обошли с первыми рассветными лучами. Изучили следы на выходе из тоннеля и поняли, что наши не выезжали. Надеюсь, просто на привале были, а не погибли.

— Давай зайдём, — предложил я, и мы сунулись внутрь.

Прошли, наверное, с километр, когда услышали вдали скрип колёс.

— Барти! — крикнул я, и мой голос эхом пронёсся по сводам пещеры. Задрожали сталактиты, и Карма испуганно вжала голову, указывая наверх.

Вдали раздался раскатистый удар, одна каменная сосулька всё же упала, вызвав далекую брань знакомых голосов. Кричать в ответ мне не стали, но и так ясно — наши едут.

Мы обрадованно пошли навстречу.

Завидев нас, паукони сначала испугались, но потом всё же опознали. Мы бросились вперёд. Я обнял Барти, сжал плечи Вечу, пожал бобру руку или лапу, фиг его знает, и даже Таре тепло сжал ладонь двумя руками. Она держала надменную маску секунды три, а потом всё же рассмеялась.

— Скучал? — спросил Барти.

— Конечно, — раскинул я руки и обнял мешок с провизией. Поцеловал его и прижал к себе, как любимую женщину. — Я очень скучал.

Все засмеялись.

Мы загрузили и поехали дальше. Я и Карма перекусили на ходу.

Впереди уже забрезжил свет, когда пещеру сотряс звуковой удар где-то далеко позади. Сталактиты посыпались, пугая коней. Барти отбил парочку кинетикой, спасая лошадей. Король запрыгнул на кобылу и прикрыл её щитом. Тара не успела ничего сделать, ей голову рассекло отскочившим куском сталагмита. Её спешно уложили, перебинтовывая.

Выход из пещеры преградили черноорки.

Бобр спрыгнул и ринулся на толпу, прорубая нам дорогу.

Вертелся волчком. Не столько урон наносил, сколько сбивал, расталкивал и просто выживал.

Дошло, что это не какие-то личные умения, это его стиль боя, рассчитанный на битву против группы. Интересно даже, как такой навык называется. «Один в поле воин»?

Мы проскочили. Я подал бобру руку. Он прыгнул, ухватился. И тут его пронзили в спину. Я затащил его в телегу. Барти жахнул кинетической волной, сбивая преследователей.

Бобр сплюнул кровь на доски. Я взялся за древко, готовый выдернуть.

— Не надо! — положил он мне лапу на руки и показал пальцем на наконечник, там с кровью смешалось что-то чёрное. — Мануал читал? Яд черноорков. Поможет только лекарь. У нас их нет.

— Как тебя хоть зовут-то, могучий воин рода бобров?

— Бобр К… кхе-кхе… бобр Ку… гх… Бобр Кур… — речь оборвалась.

Ну вряд ли же его звали так, как я подумал. Каков, вообще, шанс, что мы ещё раз встретимся?

— Смотрите! — указал вперёд король. — Конец пути близко.

Монастырь Кулак Смирения представал оплотом могучего спокойствия. Серый камень скалы, обточенный великими мастерами до формы кулака. Он выглядел как отрубленная кисть титана.

На его казанке стояли две фигуры монахов в развивающихся одеяниях. Вот один из силуэтов тот, что поменьше, бросился прочь, и потому с каким рвением он это делал, спотыкаясь и падая, стало ясно, нас очень сильно ждали.

Дорога начала сужаться и подниматься. Обрывы по краям стали всё ближе, круче и опаснее. Когда конь оступался, в груди нехорошо ёкало от ложного ощущения близкого свободного падения.

— Немного осталось, лошадки миленькие, — приговаривала Карма.

В какой-то момент проход стал таким узким, что пришлось вставать перед лошадью и вести её под уздцы. Затем тропа пошла на расширение. Впереди дорога ветвилась, пересекалась с другими, поднималась и опускалась.

— Да когда это закончится, — простонала Тара.

С боковых ответвлений запылили два облака.

— Кто это? — спросил я, не в силах разглядеть.

— Кентавры, — сказал король.

— Ускоримся, слетим с дороги, — озвучил я. — Не ускоримся, настигнут. Там пара табунов несётся.

— Плевать на риски, — постановил Веч. — Стегайте лошадей!

Мы ускорились, но почти сразу, переднюю телегу чуть не стащило. Только то, что я выскочил и удержал её, активировав Стойку, не позволив слететь, спасло ситуацию.

— Перекидывайте всё самое ценное в эту телегу, — скомандовал я.

Мы быстро стали перекладывать груз. Коней отцепили.

Я взял секиру бобра и сломал колёса опустевшей телеги. Дорогу мы полностью перегородили, пусть теперь попробуют обогнать.

— Короля сделали возницей! — возмущался Веч, он единственный остался в повозке.

— Так спешивайся, — сказал я.

— Ещё чего. Не престало мне нагружать королевские ноги.

— Не спасло! — обречённо крикнула Тара.

Кентавры, подвязанные за верёвки, спускались с верхней дороги, чтобы пуститься в погоню.

— Перекидывайте всё на лошадей, и верхом! — объявил я.

Нацепил себе на перед два рюкзака. Два мешка назад. Так же облачил Карму и помог ей запрыгнуть на лошадь.

Держаться верхом без седла было тяжело. Я вцепился в шею бедной животины, она уже и не рада, что не надо повозку тащить.

С Кулака нам уже спускали подвесной лифт.

Дорога стала тяжелопроходимой для лошадей. Много камней.

— Копыта переломают, — сказал я. — Спешиваемся.

Мы побежали на своих двоих. Без нас кони неторопливо могли пройти по каменистой дороге.

Ноги тяжелели. Дыхание учащалось. Пульс бил в висках. Интересно, сколько на мне сейчас килограмм.

Я подхватил под локоть, начавшую падать Тару.

— Давай-давай, — подбодрил я её.

— Догонят, — услышал голос Барти. Обернулся, и он сунул мне в руку мешок. — Я задержу их. Иначе не успеете подняться на лифте.

— Барт, ну ты чего, мы же у самых стен, — расстроился я.

Девушки уже закидывали тюки в раскачивающуюся кабинку. Я махнул тому, кто ей управляет, чтобы начал подъём. Тара и Карма заскочили. Я бросил прощальный взгляд на Барти.

Он ударил кинетикой, отклоняя поток стрел, и выхватил меч. Зазвенела сталь.

— Быстрее! — раздался тревожный голос Кармы. Кабинка была уже в двух метрах над землей.

Я подпрыгнул и прутья дна. И так и держался, пока её не подняли до конца.

Посмотрел с высоты на изломанную фигурку тела Барти и, мысленно попрощавшись и пожелав ему удачи, пошёл за девушками.

Нас встречал мужчина лет пятидесяти с длинной ухоженной бородой. Руки скрещены у живота и спрятаны в рукавах.

— Рады приветствовать вас, собратья пилигримы.

Другие монахи подходили к месту встречи. Орки, эльфы, гномы, люди. Они все пилигримы!

Глава 18

Нас разместили в гостевых покоях монастыря, выделив каждому келью с кроватью. Дали время на отдых, а потом позвали на трапезу.

В большой обеденном зале с общим длинным столом уже сидели Веч, Карма и Тара. Нам в деревянную тарелку налили пустоватый бульон. В плошку кашу на солонине. Поставили глиняный стакан с отваром.

Монахов в зале было немного. Все как на подбор бородатые. Старшим среди братии был Кастер. Он нас и встречал.