его никто не тронет, — сказал он. — Кому эта рухлядь нужна?

— Внутри полицейская рация, — наконец-то нашелся я. — А как ее переставить, я не знаю. Да и мне не хочется ее тут бросать, ее могут отогнать на стоянку как автохлам. А я к этой машине сердцем прикипел.

— Правда? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Хотя это было далеко не так. С того самого момента, как я пришел в себя в помойке, а точнее вспомнил все о жизни Соко, больше всего мне хотелось избавиться от этой развалюхи и купить себе новую машину. Но возможности не было.

— Ник, это двадцать минут езды, — сказал я.

— Нет, — он покачал головой. — Это двадцать минут езды на этом.

— Ну и что?

Он помолчал секунду, потом вздохнул и протянул ко мне руку:

— Ладно, давай ключи. Но поедем задворками, чтобы никто точно нас не увидел.

Я дал ему ключи. Он сел в «Шеветт» и, естественно, не смог его завести — этот ритуальный способ знал только я. Так что мне пришлось сесть самому, провести сеанс некромантии, и только тогда двигатель схватился. Звучал он гораздо громче, чем ему было положено.

— Это нормально? — спросил Касселс.

— Это я еще починил.

— Починил… — повторил он, но все-таки поменялся со мной местами. И закрыл дверь. Осуждающе посмотрел на меня сквозь пакет, который был вместо стекла.

Я же сел в «Шевель», завел и снова почувствовал волну вибрации через сиденье и руль. Обернулся и посмотрел на Касселса, который так и сидел в «Шеветте». С очень серьезным лицом, будто ему по меньшей мере предстоит гнать через всю страну фуру с ядерными отходами.

Мы выехали и двинулись на место. В Карсон добрались без происшествий. Я пропустил «Шеветт» Касселса ближе к трейлеру, потому что обратно собирался поехать на «Шевеле». В нем очень много дури, и мне надо к этому привыкнуть, даже если я не собираюсь гоняться.

Подумал, не выгулять ли Рэмбо. Ладно, я в участок поеду ненадолго, и скоро вернусь. У меня все-таки выходной.

Касселс сел на пассажирское сиденье моей новой машины, провел ладонью по приборной панели.

— У меня в ушах гудит, — сказал он.

— Это ты еще не знаешь, что эта малышка может, — ответил я и чуть прогазовался на нейтралке. Послышался дикий рев.

Повернувшись, я увидел, как дверь соседнего трейлера открылась, и мой сосед смотрит на нас, будто узрел второе пришествие Христа.

— Как ты думаешь, сколько тут лошадей? — спросил у меня Касселс.

— Не знаю, — ответил я. — Но много.

— А в техпаспорте не смотрел?

— А ты думаешь, все эти модификации официально в техпаспорте есть? — я усмехнулся и тронулся с места.

Вести машину было трудно. Точнее как, на малой скорости она слушалась нормально, только вот стоило мне легонько притопить педаль газа, как малая скорость сразу же становилась большой. Но я кое-как справлялся.

Добрались обратно до места неудавшейся гонки, и тут до меня кое-что дошло.

— Слушай, а ты ведь мог поехать на «Порше», а я на «Шеветте». Потом бы просто вернулись на твоей.

Касселс очень медленно повернулся ко мне. Его лицо было каменным. Потом он вдруг резко хлопнул ладонью по лицу и шепотом произнес:

— Вот я идиот…

Потом вышел и пересел на свой «Порше». Со все так же замотанной скотчем фарой.

Скоро мы добрались до участка и припарковались на стоянке. Естественно, все смотрели на меня во все глаза. Все привыкли, что Соко ездит на гнилом «Шеветте», а тут он внезапно появился на «Шевеле», который еще и выглядит, как совершенно новый, несмотря на то, что модель семидесятого года. Вопросы возникнут, это точно.

— А это чудо откуда? — послышался знакомый голос, когда я вышел из машины.

Я повернулся и увидел Билла, который шел в нашу сторону. В руках у него был стаканчик кофе. Ясно, он за ним и ходил в забегаловку тут на углу, кофе из дежурки он избегал, как бубонной чумы.

— Погоди, а ты чего здесь забыл? — вдруг вспомнил я. — У тебя же выходной.

— У меня расследование по горячим, надо сегодня еще одного свидетеля допросить. Заехал его данные в документах посмотреть, — ответил Билл и кивнул на «Шевель». — Так все-таки?

Я коротко рассказал о том, что случилось сегодня. Билл слушал, не перебивая, отпивал кофе маленькими глоточками. Касселс же открыл рот. Когда я закончил, Филлмор помолчал секунду, после чего сказал:

— Ты взял взятку.

— Я принял добровольное пожертвование от гражданина, — ответил я, хотя юлить тут особого смысла не было.

— Майк, — посмотрел он на меня.

— Билл, машину все равно бы конфисковали. Она не пройдет тест на выхлоп, регистрацию с таким тюнингом не получить. Сгнила бы на штрафстоянке.

— Это не отменяет того факта, что ты взял взятку.

— Ладно, не отменяет.

Билл снова посмотрел на машину, потом поставил стаканчик на крышу и сказал:

— Открой капот.

Я наклонился, нашел рычаг, потянул. Капот приподнялся с характерным звуком. Я вышел, потянул его наверх, но он не открылся. Тогда я вспомнил про спортивные замки. Выдернул две металлические чеки над фарами, они повисли на специальных тросиках. После этого капот, наконец, поддался. Билл подошел, наклонился и некоторое время молча стоял, разглядывая то, что было внутри. Я тоже заглянул — интересно же.

Под капотом все было чистое, новое, почти блестящее — полированные детали, синие патрубки, новые провода в аккуратной изоляции. В центре возвышался массивный блок двигателя, на котором была небольшая табличка с надписью.

— Big Block Chevy? — проговорил Билл. — Если по заводу, это 454 кубических дюйма. Но тут, я подозреваю, расточенный, еще больше. Еще и суперчарджер….

— Это много? — спросил я.

Билл посмотрел на меня с выражением человека, который услышал очень странный вопрос. Ну не знаю я, не разбираюсь. Катался на обычных машинах, да и у Соко в памяти ничего такого нет.

— Это очень много, — сказал он. — Твой «Шеветт» на девяносто восемь дюймов всего. Сможешь сосчитать, во сколько раз это больше?

— В четыре с половиной, — проговорил я.

— Ну и вот, — сказал он и продолжил осматривать двигатель дальше.

Касселс стоял рядом с нами, засунув руки в карманы, и просто наблюдал. Он, похоже, тоже не особо понимал в машинах.

— Головки блока цилиндров чужие, явно кастом. Карбюраторы «три дыры». Впускной коллектор тоже нестандартный. Даже не берусь сказать, что там с подвеской, с тормозами и остальным.

— И что это значит в итоге? — спросил я.

— Это значит, что от родного «Шевеля» семидесятого года тут только блок двигателя. Все остальное — кастом и замена. Кузов тоже перекрашен, салон перешит.