ясно, левую сторону этой шайтан-машины мы не трогаем.

А вдоль правого края консоли столбиком располагались десять кнопок с цифрами, рядом с каждой из которых было прозрачное пластиковое окошко, за которым, думается мне, были лампочки. Вот это, как раз, понятно — эта штука многоканальная, кнопки отвечают за выбор линии. Когда поступает звонок — лампочка рядом с нужной кнопкой загорается.

Мда уж, это тебе не компьютер и удобная гарнитура, как в мое время. Рядом лежал большой журнал формата А3, с ручкой в качестве закладки.

Пока я предавался воспоминаниям, телефон на большой консоли зазвонил. Смена началась. Я выдохнул и поднял трубку.

— Полиция Лос-Анджелеса, что у вас случилось?

— Моя машина! Ее угнали! — сокрушенно произнес мужской голос на той стороне.

Я усмехнулся про себя. Первый звонок — и сразу по моей теме.

— Понял вас. Скажите, пожалуйста, свою фамилию и имя.

— Сэм Рэндалл… — ответили на том конце провода

— Так, мистер Рэндалл, теперь скажите, когда это произошло?

— Сегодня ночью! Я проснулся, а моей машины нет! — он начал повышать голос.

— Мистер Рэндалл, не волнуйтесь. Назовите адрес происшествия, модель и номер машины, мы обязательно вам поможем.

Мужчина, кажется, поверил мне, и ответил уже более спокойным голосом, перечислив все требуемое. Я сделал запись в журнале.

— Спасибо, мистер Рэндалл, мы вышлем людей, они вам помогут. Ожидайте.

Я положил трубку. Вызов не срочный, с угона прошло несколько часов. Поднял телефон для внутренних звонков, передал информацию детективам центрального офиса — пусть разбираются.

Следующая дюжина звонков тоже была не срочной, да и поступали они не то чтобы без перерыва. Нет, телефон звонил практически постоянно, однако со мной в кабинете сидело еще полтора десятка человек. И, подозреваю, что в соседнем кабинете атмосфера была похожей. Поэтому, даже если в какой-то момент звонки приходили сразу на четыре линии, уже через пару секунд трубки могли поднять другие сотрудники, и лампочки на моей панели гасли. Поэтому между некоторыми звонками можно было даже перевести дух.

Потом пришел вызов из родного Южного Централа — первый за сегодня, зато срочный. Звонил свидетель с улицы — какие-то парни на Семьдесят Шестой грабили магазин. Я быстро уточнил данные, поставил вызов на удержание и поднял рацию.

— Всем юнитам Южного Бюро внимание! Код три. Четыреста одиннадцать на углу Семьдесят Шестой и Хупер, круглосуточный магазин. Подозреваемые — двое, возможно четыреста семнадцать. Всем юнитам в районе — немедленно код три.

Отправив на место патрульных, я поднял трубку снова, уточнил данные звонившего и перенес все в журнал.

Однако, родной район и тут не дает расслабиться.

Следующий вызов тоже оказался необычным.

— Полиция Лос-Анджелеса, что у вас случилось?

В трубке раздался усиленно сдерживаемый смех, а потом высокий, явно детский голос произнес:

— Тут здоровенный дядька с пулеметом! Он всех убивает!

На заднем фоне раздался откровенный ржач на два голоса — тоже, очевидно, детских. Видимо, они думали, что если убрать трубку от лица, то их будет не слышно.

Настроения играть в игры после прошлого вызова у меня не было никакого.

— Это Департамент полиции Лос-Анджелеса. Ложный вызов в полицию — это уголовное преступление. Назовите ваше имя и адрес.

На том конце притихли, но трубку не положили. Я продолжил:

— Если действительно что-то случилось, говорите сейчас. Если нет — мы определим номер и отправим патрульную машину к вам.

Звонок оборвался. Я был зол — по-хорошему, стоило действительно оформить ложный вызов, отследить номер и отправить к ним патруль, чтобы маленьким поганцам неповадно было шутить над такими вещами. Но судя по тому, что в отделе связи не хватает людей, нагрузка на патрульных и без того должна быть очень высокой, и мне не хотелось дергать офицеров по пустякам. Поэтому я сделал в журнале пометку «ложный вызов, детский розыгрыш», и вернулся к приему звонков.

Оставшееся время смены прошло практически спокойно — были и срочные вызовы, на которые я направлял патрульных, и несрочные: найденные брошенные машины, еще пара ночных угонов, кражи. Сходил на обед. Ну, вернее, налил себе кофе в одноразовый стаканчик из общего кофейника. Он, на удивление, оказался получше, чем у нас в участке. Немного отдохнул прямо на стуле и продолжил отвечать звонящим.

Когда до конца смены оставалось буквально десять минут, и я решил, что ничего интересного уже не случится, раздался самый необычный звонок за весь день. Я поднял трубку и начал разговор, как и десятки раз до этого.

— Полиция Лос-Анджелеса, что у вас случилось?

— Здравствуйте, я хочу заказать пиццу, — произнес в трубке молодой женский голос.

Да твою мать, второй ложный вызов за день.

— Мэм, это телефон Департамента полиции Лос-Анджелеса, ложный вызов — это уголовное преступление, вы это понимаете? — кажется, в моем голосе все же прорезалось раздражение.

— Да, да, конечно. И побыстрее, пожалуйста, мы очень голодны.

Да елки-палки, похоже, что это не телефонный розыгрыш — это городская сумасшедшая…

— Мэм, повторяю еще раз, это экстренный номер полиции Лос-Анджелеса. Вам нужна помощь? — ответил я, начиная терять терпение.

— Да, пожалуйста. Одну большую, — голос прозвучал как-то с надрывом.

Я уже собирался было повесить трубку и отметить в журнале второй ложный вызов, но тут меня словно током ударило. Она ведь отвечает на вопросы. Неужели…

— Мэм, вы не можете говорить открыто, потому что рядом с вами кто-то есть?

— Да, пепперони, пожалуйста, — мне не показалось, голос девушки действительно был напуганным.

Меня прошиб холодный пот.

— Мэм, если вы в опасности и кто-то рядом угрожает вам — назовите ваш адрес, мы немедленно вышлем помощь.

— Спасибо! — ответила она чуть громче, чем следовало. — 2153, Монтана-стрит. Побыстрее, пожалуйста, мы вас очень ждем!

На заднем фоне послышался шорох, какое-то бормотание, потом мужской голос в трубке сказал:

— Алло!

— Ваша пицца прибудет в течение получаса, спасибо за заказ, — ответил я и сбросил звонок.

Твою-то мать! Я схватился за рацию, переключил канал на общий для Центрального Бюро, выжал тангенту и быстро, но громко и четко произнес:

— Всем юнитам Центрального Бюро, внимание! Код три! Повторяю, код три! Четыреста пятнадцать, возможно с семейным насилием! 2153 по Монтана-стрит. Девушка, боится говорить открыто, рядом мужчина, возможно четыреста семнадцать!

Поколебался мгновение и добавил:

— Подходите с осторожностью, возможна ситуация с несовершеннолетней. Звонящая сделала вид, что заказала пиццу. Представьтесь доставщиками — вам откроют дверь.

По рации послышалось несколько подтверждений, патрульные машины выехали. Надеюсь, офицеры справятся.

Я отвернулся от микрофона и увидел, что пальцы на руке слегка подрагивают. Черт возьми, а что если бы я все же повесил трубку? Я ведь уже собирался…

Обернулся