порцию пива, долил еще из кувшина. Я тоже отхлебнул холодного пивка.

— Ладно, расскажу, как оно на самом деле, вижу же, что тебе интересно. У меня был дядька, Роберт Касселс. В семидесятых он уехал в Техас, стал лэндменом. Знаешь, кто это такие?

— Нет, — я покачал головой.

— Это такие ушлые парни, которые занимаются тем, что арендуют участки под разработку нефти. Сущие мошенники на самом деле. Сам ведь знаешь, вся земля поделена, у всего есть хозяева, а на некоторых ранчо и фермах вполне себе можно качать нефть. Вот они их и арендуют.

Однако. А у нас этим чисто государство занимается. И если нефть у кого-то на участке найдут, то его отберут просто и все, может быть, компенсацию выплатят. А эти арендную плату дают, интересно как.

— В общем, он был хорош в этом, смог заработать. Не миллиардер, но хватило на хорошую пенсию, которую сам себе обеспечил. Только вот жил хорошо, машины любил, часы коллекционировал. Двое детей у него было, но уехали давно, жена умерла рано, и я был единственным родственником, с которым он вообще общался. Со школы еще на каникулы ездил к нему в Техас. Я тоже хотел лэндменом стать, но потом насмотрелся на то, как вышки взрываются, один раз видел выброс сероводорода… Передумал, в общем.

— И решил, что в полиции безопаснее, — вставил я.

— Да нет, но… В общем, умер он. Сердце, — Касселс пожал плечами, без особых эмоций. — Оставил мне «Порше», «Ролекс» и двадцать тысяч долларов наличными, остальное своим детям отдал, пусть и не общался с ними. Деньги я потратил очень быстро, пистолет этот себе купил, я потом покажу, он в бардачке лежит. Машину продавать не стал, она мне нравилась, часы тоже оставил. Понакупил себе шмоток модных, всякого такого, ну и там еще потратил. И, в общем-то, теперь я живу на зарплату, как все.

— А чего ты никому этого не объяснишь? — удивился я.

— А зачем объяснять? — он посмотрел на меня с легким удивлением. — И кому? Они уже решили, что решили, и мнение свое менять не собираются. Им проще думать, что я на картель работаю. Да и плевать, на самом деле.

— И тебя это не раздражает?

— Раньше раздражало, — проговорил Касселс, подумав секунду. — Потом перестало. Пусть думают, что хотят. Я свою работу делаю, раскрываю дела, ловлю сутенеров и проституток, показываю результаты. Остальное — не мое дело.

Это было сказано, как факт.

Вот как он живет? Половина участка считает его коррумпированным грязным копом, а он при этом продолжает нормально работать, не пытается никому ничего доказывать. Просто делает свое дело. Да и в ту историю с фурой-рефрижератором он бросился сразу же, очертя голову. Мы почти через пол штата с ним гнались за этими ублюдками.

— А подработки зачем? — спросил я. — У вас ведь в нравах зарплата повыше, чем у нас. Вы явно не две тысячи баксов получаете.

— Я не могу просто сидеть, — сказал Касселс. — Хочется… Соответствовать, что ли. Я же действительно в этой голливудской тусовке кручусь, знаком со многими. И они тоже считают меня связанным с картелем, кстати говоря. И вот приходится… Да и не хватает денег никогда.

— Один живешь? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Была девушка, год назад разошлись. А у тебя, я так понимаю, ситуация совсем плачевная? Слышал что-то.

— Ага, — кивнул я. — Мое общение с семьей ограничивается чеком на тысячу долларов, который я им отправляю в Вашингтон каждый месяц. Нет, судебного запрета на приближение или чего-то такого нет, просто на то побережье не наездишься, сам понимаешь.

— А долго были женаты?

— Почти семь лет.

— Почему разошлись?

— Работа, — я улыбнулся. — И моя, и то, что ей предложили должность шеф-редактора в одном крупном издании. Только вот на том берегу. Она согласилась, не спросив у меня, я психанул, а дальше…

— Ну да, Джинни тоже говорила, что я никогда не бываю дома, а даже когда дома, все равно мыслями где-то еще. Ну и ревновала меня, естественно, мне же приходится работать со шлюхами и сутенерами. Иногда думаю, что лучше бы занимался угонами, как ты.

— Да ну, — махнул я рукой. — Бесполезная работа практически, ездим туда-сюда, а если угон грамотный, то хрен ты его раскроешь. Даже в кражах лучше, наверное.

— Да, зато тебе не приходится общаться… Ладно.

Он подумал немного, посмотрел на меня и спросил:

— А ты ведь русский, так?

— Так, — я не соврал. И мое тело, и моя душа родились в России.

— Эмигрировал?

— В восемьдесят втором, получил грин-карту по браку, потом армия, Гренада и гражданство.

— А, так ты ветеран? — он даже чуть оживился. — Тогда понятно, почему ты так хорошо стреляешь. Я бы, наверное, с той тряской, когда мы за фурой гнались, вообще никуда не попал.

— Да я не сказал бы, — покачал головой я.

— Слушай, насчет того, что ты русский… У меня тут одно дело есть.

Я посмотрел на него. Вот все-таки с учетом его внешности, когда он говорит, что «есть дело», сразу возникают подозрения. Но он вроде бы честен был, и это даже немного забавно. Парни считают, что он продажный, а на самом деле шмотки куплены на деньги дядьки, а машина и часы так и вовсе достались в наследство.

— Да не беспокойся ты, — он улыбнулся. — У меня есть кое-какие знакомства в киноиндустрии. Сейчас же снимают много боевиков про копов, и вот они интересуются у меня разными вещами. Ничего конкретного, конечно, про расследования, больше про методы работы, и все такое. И вот, они сейчас снимают кино, и им нужен консультант.

— А я тут при чем? — удивился я. — Ты же сам можешь их проконсультировать.

— Они снимают кино про русского полицейского в Америке. А ты ведь оттуда, должен быть в курсе, как у вас ведут дела в Советской России.

Кино про русского полицейского в Америке? Я только один такой фильм помнил, со Шварценеггером, где он играл майора советской полиции. Хороший был фильм, смешной такой, а фразы из него вообще крылатыми стали. «Кокаинум, капьеталисм, хулиганы, поцелуй мою…». Короче, много чего там было.

Но его же уже сняли и выпустили, нет разве? А больше ни о чем таком я и не слышал, в общем-то. Хотя не факт, что его показывали у нас в России. Ладно.

— И что там за сюжет? — спросил я.

— Да я, в общем-то, не знаю, — пожал плечами Касселс. — Просто вспомнил, что ты русский, и решил предложить подработать. Платят они хорошо и наличными, а ты ведь тоже