— Лира?! — встревоженный голос Стефа был ближе, чем я ожидала.

Я моргнула, смутно осознавая, как он прижимает меня к себе, его тепло пытается вытеснить страх, но не может.

Рет оказался рядом так же быстро. Он осторожно коснулся моего запястья, его холодные пальцы уверенно сжались вокруг пульса, словно он пытался убедиться, что я всё ещё здесь.

— Чёрт возьми, что случилось? — в его голосе сквозило напряжение, но он держал себя в руках, не давая панике взять верх.

Я попыталась ответить, но голос застрял в горле.

Грудь сжималась так сильно, что казалось, будто моё сердце разорвётся в клочья, если я сделаю ещё один вдох. Всё внутри меня сотрясалось от осознания, от жутких слов, что только что прозвучали в моей голове.

— Лира! — снова позвал Стеф, его ладонь нежно скользнула по моей спине, успокаивая, но я даже не могла ощутить этого. Меня трясло, как в лихорадке, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, что казалось, оно просто разорвётся.

Рет внимательно смотрел мне в глаза. Его взгляд потемнел, в нём появилось что-то острое, хищное, но он ничего не сказал.

Я не знала, что они чувствовали, какие страхи пробуждались в их головах. Они не знали, что мне приснилось. Не знали, но чувствовали, что это важно.

— Лира, что случилось? — голос Маркуса раздался со стороны двери.

Я повернула голову и увидела его. Он был здесь. И всё же даже его присутствие не приносило мне облегчения.

Я пыталась заговорить, но губы дрожали. Голос застрял в горле. Я чувствовала, как по щекам всё ещё текут слёзы, горячие, солёные, неостановимые.

Маркус шагнул ближе, а я сжалась в комок, обняв себя руками, словно хотела удержать внутри этот ужас, не дать ему разорвать меня изнутри.

— Лира, — уже тише позвал он, опускаясь передо мной на колени, его сильные руки легли поверх моих, осторожно сжимая, будто давая понять, что он здесь, со мной.

Я сглотнула, всё ещё ощущая привкус страха на языке, и закрыла глаза.

— Она… — голос сорвался, пришлось сделать несколько судорожных вдохов, прежде чем я смогла сказать хоть что-то. — Она сказала, что я беременна.

Комната застыла.

Я слышала, как Рет резко втянул воздух, как Стеф сжал мои плечи чуть сильнее, а Маркус напрягся.

Я открыла глаза и посмотрела на них.

— Она… Она сказала, что это всё, что ей было нужно, — прошептала я, и слёзы потекли с новой силой. — Она хочет забрать их… меня, как только я рожу.

Стеф выругался сквозь зубы, но я едва его слышала.

— Тише, цветочек, — пробормотал он, притягивая меня к себе и гладя по волосам.

Рет ничего не сказал, но его лицо было напряжённым, глаза холодными.

Маркус был рядом, его пальцы нежно скользили по моему запястью, но мне казалось, что я всё ещё падаю в эту бездну.

— Мы не позволим, — твёрдо сказал он, и в его голосе было столько уверенности, что я всхлипнула, вцепившись в его ладонь.

Знали ли они, что Эйлирия вернётся? Я не знала… Не хотела знать.

Но они этого не хотели.

Они не позволят.

Я хотела верить.

Но страх не уходил.

Двери с глухим звуком распахнулись, и воздух в комнате мгновенно стал плотнее. Магия, тяжёлая и властная, наполнила пространство, заставляя всех присутствующих напрячься.

Я сжалась в объятиях Стефа, всё ещё ощущая, как страх сжимает горло. Слезы продолжали орошать мои щеки.

— Ну, конечно, ты здесь, — голос был холодным, но я не сразу подняла голову. Я знала, кто пришёл.

Астерон.

— Ты даже не представляешь, в каком я был восторге, когда обнаружил, что тебя нет в зале, — его голос был наполнен льдом, но за ним скрывался огонь. Огонь ярости. — И вот, пришёл найти свою пропавшую игрушку в спальне, а заодно и поразвлечься не откладывая.

Я почувствовала, как Стеф напрягся, его пальцы чуть сильнее сжали мои плечи, защищая.

Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Украдкой стерла слезы, медленно выпрямилась и подняла на Астерона взгляд.

— Уходи, — сказала я ровно, но мой голос был всё ещё тихим, слишком дрожащим.

Его глаза вспыхнули.

— Ты даже не выслушала, почему я здесь.

— Мне не нужно знать.

Он сделал шаг ближе, и я невольно вжалась в Стефа.

— Хочешь обдурить меня, Эйлирия? Тебе почти это удалось, но я больше не проявлю слабости, — его голос стал тише, опаснее.

— Я сказала, уходи, — я посмотрела прямо в его тёмные глаза, зная, что сейчас он заметит всё. Но не рассчитывала, что мое раскрасневшееся лицо как-то его смутит. Являться без стука же не смущает.

И он заметил.

В его взгляде что-то дрогнуло, но это было не сожаление. Скорее раздражение.

— Что с тобой? — холодно спросил он, не сводя с меня глаз. — Что случилось? Не удалось сломать жизнь еще какому-то глупцу?

— Ничего, — быстро ответила я, но голос снова предательски дрогнул.

Астерон медленно склонил голову, изучая меня.

— Ты плакала.

Я сжала губы, но прежде чем он успел сказать что-то ещё, в разговор вмешался Маркус.

— Она беременна, — ровно сказал он. Я перевела на него удивленный взгляд. Зачем? Зачем он сказал ему?

В комнате повисла тишина.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

Астерон замер.

Я видела, как его выражение лица изменилось, как мгновенно потухли насмешки, уступая место чему-то более глубокому.

Он смотрел на меня так, словно пытался осмыслить услышанное.

Но вместо того, чтобы что-то сказать, он лишь сжал кулаки. Смотрел еще с минуту и никто не нарушал этой тишины.

— Беременна, — повторил он, его голос был слишком тихим, слишком опасным.

Я сглотнула. Нет. Он не навредит моим малышам. Он не такой. Я хочу верить, что не такой!

Он медленно выдохнул, его взгляд метнулся к моему животу, затем снова ко мне.

— От кого?

Я не ответила.

Астерон застыл, словно время для него на мгновение остановилось. Его взгляд, всегда уверенный и холодный, теперь казался растерянным, почти ошеломленным. Его чёрные, бездонные глаза глубже погружались в меня, пытаясь разглядеть истину.

— Повтори, — его голос прозвучал низко и опасно, словно предупреждение перед бурей. — Ты беременна? Кто отец? Один из твоих недомужей?

Рет и Стеф напряглись, но не сказали ни слова. Я же всё ещё не могла до конца осознать происходящее.

— Это неважно, — пробормотала я, понимая, насколько слаба эта попытка избежать правды.

Астерон медленно сделал шаг вперёд. Воздух в комнате уплотнился, магия задрожала, словно сама обстановка подстраивалась под его гнев.

— Это важно, Лира, — он произнёс моё имя так, будто оно было ключом к чему-то далёкому,