– О… – говорит Хелена, потому что, даже когда это осознание приходит к ней, она видит, как на внешней стороне пузыря появляются трещины, как будто это стекло. Нет, это не трещины вовсе: они распространяются наружу из точек, расположенных по всей мембране, красивые, дендритные, похожие на мерцающие цветы, которые сверкают в свете кораблей и звезды системы.

Хелена висит в воде, абсолютно беспомощная, и наблюдает, как внешние слои ее водной сферы кристаллизуются в лед, пока вся вселенная не будет скрыта, пока бледная оболочка не окутает весь пузырь, становясь все толще с каждой секундой, потрескивая и ломаясь, образуя разломы, пока она не расширится хаотично, копья и осколки твердой воды, протыкающие внутреннюю часть, как корни, отходящие новые ветви, как деревья. Как лес, острые, как бритва, отростки, тянущиеся и разделяющиеся, растущие внутрь, все внутрь. Холод проникает к ней через костюм, ледяной холод замерзающей воды, отнимающий тепло ее тела.

Она снова обращается к Порции, чувствует, как лапки паука изгибаются вокруг ее тела, нижняя часть тела Порции прижимается к ее спине в тщетной попытке сохранить тепло. Оба их костюма испытывают напряжение из-за холода. Нагреватели, которые справились бы с изолированным холодом космоса, проигрывают битву проводящему холоду бушующей воды, и ледяные пики леса приближаются все ближе и ближе.

Хелена чувствует еще одно давление вокруг своих ног. Лампы ее шлема показывают ей осьминога, который, такой же бледный, как и сам лед, цепляется за нее: еще одно обреченное живое существо, ищущее тепло и утешение в эти последние моменты.

Показания ее визора сообщают ей о точном моменте, когда ее нагреватель костюма выходит из строя, раньше срока, из-за некачественной работы, в следующий раз делайте лучше .

Она не знала, сколько усилий требуется, чтобы защитить ее от холода. Даже когда часть ее разума, движимая научным интересом, жалуется: Не может быть, чтобы тепло уходило так быстро, они что-то с нами делают, это неестественно, холод проникает и сжимает ее так сильно, что она не может дышать. Она чувствует, как Порция дрожит у нее на спине, лапки сжимаются сильнее – а затем и это прекращается, когда она теряет ощущение своего тела, онемевшая, застывшая. Ее сердце замедляется.

Свет гаснет.

7.

Переход от спокойствия к хаосу происходит внезапно. Показания Хелены и Порции заменяются предупреждениями о том, что инопланетные корабли начинают движение, системы вооружения активируются на их изогнутых корпусах. Лайтфут уже отходит – хотя небольшое расстояние не имеет значения, – и готовится к применению мер защиты. На одном экране отображается доступная масса, которую можно использовать в качестве противоракетных ложных целей или для поглощения энергии лазера, что, к сожалению, значительно уменьшилось с момента их первого столкновения. Мешнер, сам не способный внести свой вклад в усилия, надеется, что хотя бы Вояджер как-то наблюдает за происходящим. Кто-то должен извлечь урок из этой передряги.

Инопланетяне – осьминоги или что-то еще – кажутся бесконечно переменчивыми. После того, как он сам был отключен, он полностью готов принять, что, возможно, упустил какие-то нюансы, но, кажется, все были одинаково застигнуты врасплох. Другая сторона перешла от осторожной дипломатии к полной боевой готовности, как будто подбросили монету.

– Приближается ли еще один корабль? – хрипит он. – Они сражались друг с другом.

– Нет других кораблей, Мешнер, – говорит Керн в его ухо, звуча очень заботливо.

Фабиан отправляет новое сообщение, которое Артифабиан переводит как Поле пузыря потеряно.

На мгновение Мешнер не может понять, что это означает; затем его желудок сжимается. Если бы его спросили, он бы сказал, что его отношения с Хеленой и Порцией настолько далеки, насколько это вообще возможно на небольшом корабле, но в этот момент он понимает, что перспектива потерять еще больше товарищей для него слишком болезненна. Он наклоняется к консоли, вызывая информацию, уже наполовину приступив к планированию какой-то безумной спасательной операции, чтобы вытащить их обоих из быстро расширяющейся ледяной массы их среды обитания. Однако лед расширяется только обычным образом, а не рассеивается. Гладкая, идеально круглая поверхность пузыря теперь представляет собой хаотичную тектоническую поверхность, где ледяные плиты сталкиваются друг с другом, разрываясь на миниатюрные горные цепи, трескаются и разрушаются, выбрасывая кристаллы и водяной пар в пустоту. Тем не менее, все это остается удивительно неповрежденным. Два инопланетных корабля сблизились на противоположные орбиты вокруг меньшего сфероида – или друг вокруг друга, с ледяным шаром между ними – лишая Лайтфута любой возможности подобраться к нему. Третий корабль выполняет очень медленный маневр, освобождая своим присутствием своим коллегам возможность беспрепятственно наблюдать за ними.

– Множество сигналов, если это имеет какое-то значение, – говорит Зейн. На всех кораблях отображаются неровные красные изображения на белом фоне, с прожилками черного и траурного фиолетового. Ни у кого нет сомнений в их эмоциональном содержании.

Следующее высказывание Виолы остается непереведенным – Керн в данный момент сосредоточена на множестве вещей. Мешнер предполагает, что она просто констатирует очевидное: оружие находится в боевом состоянии, но инопланетяне не атакуют и даже не запускают истребители. Вместо этого они каким-то образом закрепили ледяной шар между двумя кораблями – видимых тросов нет, но электромагнитные датчики показывают совершенно противоречивые данные, и весь этот комплекс начинает медленно ускоряться в общем направлении ближайшей планеты, водного мира.

Мешнер включает все приборы на ледяном шаре, пытаясь получить от него информацию. Они все еще живы? Четкого ответа нет. Он бы сказал, что их раздавило льдом, но очевидно, что инопланетяне очень хотят сохранить свою добычу, и, вероятно, не только как трофей своей победы над захватчиками.

– Ракета запущена, – спокойно говорит Керн. – Я предпринимаю контрмеры. Убедитесь, что вы пристегнуты. Мешнер, особенно вы.

Он хмурится, потому что Керн никогда раньше не проявляла материнских качеств, но она права, будучи осторожной. К его дальнейшему раздражению, Фабиан настаивает на том, чтобы помочь ему закрепиться. Когда он пытается сделать это без посторонней помощи, его руки так сильно дрожат, что он не может ими пользоваться.

– Я думаю, я сломал свой мозг, – выпаливает он.

Теперь оба корабля и их замороженный груз находятся в движении, их спутник медленно занимает позицию между их побегом и кораблем Лайтфут. Несколько ракет были перехвачены системой помех, созданных Керн, но корабль не запустил свой полный набор малых кораблей и не предпринял полномасштабной атаки. Кажется, что первоначальная паника утихает – сигналы все еще красные и белые, но появились и другие оттенки.

– Они