В кустах было пусто. То есть, там были пустые бутылки, бумажный мусор и собачье дерьмо. Не было одного: велосипеда. А на пламя пожара уже бежали люди, послышались крики охранников, лай собак. Собак Виктор опасался: от них не откупишься, они даже насмерть загрызть могут, если хозяин не отзовёт. А если и отзовёт — это суд, каторга, лишение наследства и прозябание в вечной нищете. Кутайсов не выдержал, запаниковал и рванул куда глаза глядят. На кого-то наткнулся, сбив с ног, машинально извинился и вдруг оказался перед мобилем.

Это было спасение! Водить мобиль барон умел: в армии учат и не такому. Он прыгнул за руль и помчался в сторону Симферополя. Там поутру ждал его дирижабль. Конечно, некоторое чувство стыда Витеньку терзало. Но ведь, во-первых, ему надо! Нельзя, чтобы барона поймали за некрасивым занятием. А кроме того, он же взял мобиль не насовсем, в Симферополе оставит.

Какое-то время Кутайсов, подхлёстываемый адреналином, несся, как сумасшедший. Но после того, как на повороте чуть не вылетел с дороги, сбавил скорость. За ним никто не гнался, и подпрапорщик постепенно успокоился. Он даже рискнул остановиться и выйти из мобиля подышать свежим воздухом, ибо в закрытом салоне «Эмилии» от запаха керосина стал мутиться рассудок.

Дальше он поехал совсем спокойно, даже медленно, и остановился у входа в аэровокзал на рассвете. Его дирижабль отбывал через час. Оставалось достаточно времени, чтобы съесть омлет и выпить кофе. Но в дверях кафе вместо официанта его встретил мужчина в полицейской форме.

— Барон Кутайсов Виктор Афанасьевич?

— Да, — ошарашенно подтвердил тот.

Извольте объяснить, где вы были в течении прошедшей ночи, и почему от вашей одежды исходит сильный запах керосина. Кроме того, мне потребуется снять отпечатки ваших пальцев.

Глава 22

В кабинете князя на этот раз было полно народу. Помимо Варвары и Андрея были начальник тенишевской охраны, начальник алуштинской полиции, Николай Генрихович Клейст и даже назначенный на должность внештатного сыщика Женя Клейст. Чай никому не предлагали, коньяк — тем более. Все знали о ночных событиях, кто-то более, кто-то менее подробно. Сидели молча, и напряжение буквально висело в воздухе.

Князь сидел за столом, несколько смахивающий на вампира: на бледном лице выделялись покрасневшие глаза, губы плотно сжаты, скулы обозначены резче обычного. Но при этом безукоризненно выбрит, рубашка свежа, и при желании можно различить легкий запах одеколона.

Тенишев хмуро переводил взгляд с одного человека на другого и явно чего-то ждал. Вместе с ним ждали и все остальные. Наконец, Степан привёл ещё одного человека: высокого сутуловатого мужчину в мундире жандармского корпуса.

Жандарм нисколько не походил на тех бравых молодцев, которых изображали на обложках бульварных книжонок. Те были похожи скорее на свирепых викингов, по недоразумению вместо панциря напяливших жандармский мундир, а вместо меча схвативших самозарядный карабин или автоматический маузеровский пистолет. Этот выглядел вполне интеллигентно: аккуратная причёска, идеально сидящий китель, начищенные до блеска ботинки, тонкие длинные пальцы, скорее свойственные музыкантам, тонкие усики на тщательно выбритом лице и, наконец, глаза. Умные, проницательные, а сегодняшним вечером ещё и усталые.

Тут же выяснилось, что как раз его и ждали. Тенишев поднялся из-за стола и сделал пару шагов навстречу гостю. Приветственно улыбаться не стал, не тот момент, а лишь протянул ему широкую ладонь:

— Здравствуйте, Лев Александрович. Мы вас уже заждались.

— Здравствуйте. Владимир Анатольевич, — ответил жандарм, пожимая протянутую руку. — Сами виноваты. Угораздило же вас поймать герра Винкельхока, да ещё с поличным на месте преступления. Он, конечно, крепкий орешек, и разговорить его было сложно. Но с ним были ещё двое, попроще и послабее. Они-то всё и рассказали, а там уж и Винкельхок вынужден был добавить несколько деталей.

— Случай, Лев Александрович, всего лишь случай. Но давайте уже начнём. Присаживайтесь.

И добавил для всех:

Господин Паньшин Лев Александрович — следователь жандармского корпуса по особо важным делам. По счастью, находился неподалёку, в Ростове. После событий этой ночи получил приказ провести расследование инцидента и, надеюсь, он поделится с нами некоторыми своими выводами.

Паньшин обосновался в кресле, из которого можно было наблюдать за всеми остальными. Уселся, вытянул ноги — видимо, за день пришлось много ходить, и вопросительно взглянул на хозяина кабинета.

— Дамы, господа, — объявил князь, — у нас возникло чрезвычайное происшествие. Для тех, кто не в курсе дел, я кратко изложу события прошедшей ночи. Группа германских агентов собралась выкрасть чертежи нового самолёта, созданного нашими инженерами: Варварой и господином Веретенниковым. Уже завтра должны были начаться работы по изготовлению опытного экземпляра, но немцы решили поспешить. И, кстати, план, который они разработали, вполне мог удаться: устроить провокацию в одном месте и, пока охрана отвлечена, проникнуть в кабинет конструкторов и, взломав сейфы, похитить чертежи. По иронии судьбы, помешал им один не слишком умный молодой человек решивший в эту же ночь устроить поджог. Заодно этот юноша лишил диверсантов транспорта, на котором они собирались сбежать. В результате немецкая диверсия провалилась, зато нашему доморощенному вредителю его затея полностью удалась.

— А кто оказался таким шустрым? — поинтересовалась княжна.

Тенишев чуть заметно поморщился:

— Пока в интересах следствия имя его решили держать в тайне. Но мы собрались не за этим. По сведениям господина Паньшина сейчас в Алуште и окрестных посёлках собрались шпионы как минимум пяти разведок. Все мало-мальски технически развитые страны возжелали вызнать секреты строительства самолётов. И это при том, что «Орионы» мы продаём без каких-либо ограничений. Для меня это малообъяснимо.

— Я считаю, Владимир Анатольевич, — подал ожидаемую реплику Паньшин, — что главной целью зарубежных агентов являются не столько ваши технологические секреты, сколько люди, которые создали летающие машины. Варвара Владимировна и Андрей Егорович.

— А как же немцы? — задал вопрос Клейст. — Они-то пытались украсть именно что секреты.

Паньшин не смутился:

— Видимо, Николай Генрихович, у них имеются свои конструкторы, которым для работы требуются лишь идеи. Кроме того, сумрачный тевтонский гений крайне ревнив и не терпит указок со стороны.

— Насколько я знаю, — вновь заговорил князь, — свои разработки помимо Германии ведут Британия, Франция, Италия, Япония и Соединенные Штаты. В Китае и Бразилии авиацией занимаются лишь энтузиасты, а прочие страны в расчет можно не брать. То есть в перечисленной мною пятёрке тоже имеются свои специалисты. Однако, вы утверждаете, что эти страны желают переманить или просто выкрасть моих инженеров.

— Все просто, — в голосе жандарма