Конор Флэнаган с четырьмя своими товарищами стоял там, во все тех же кожаных куртках. Один из них курил, остальные просто разговаривали, обсуждали что-то.

Конор заметил меня раньше, чем я подошел, посмотрел на меня, и его глаза чуть сузились. Враждебности в его взгляде не было, скорее просто узнавание.

— Надо же, Джош из Юты, — сказал он.

— Коннор, — кивнул я ему в ответ.

— Давно не виделись, — он посмотрел на Криса за моей спиной, потом снова на меня. — Из Юты. Так ты мормон что ли?

— Это неважно, Коннор, — ответил я. — Это — мой друг. А вы избили его и ограбили. За это придется ответить.

Коннор помолчал немного, потом потер подбородок, и проговорил:

— Мы не знали. Если бы знали, что он твой человек, то не тронули бы.

— Ну теперь ты знаешь, — сказал я.

— Теперь знаю, — кивнул он.

— И как вопрос решать будем? — спросил я, сделал паузу, а потом продолжил. — Предлагаю так. Он будет ходить по этому кварталу каждый день. Проповедовать, раздавать книги, разговаривать с людьми. Это его дело, его работа. Вам это может не нравиться — мне плевать. Но вы его больше не тронете. Или я очень сильно разозлюсь.

Коннор посмотрел на меня, потом на Криса, потом снова на меня, и проговорил:

— Хорошо. Его больше никто не тронет, мы проследим, если надо будет. Мы тебя уважаем, Джош из Юты.

— И деньги верни, — сказал я.

Коннор чуть поморщился, потом кивнул одному из своих. Тот явно нехотя полез в карман, достал несколько смятых купюр и протянул мне. Я взял и, не оборачиваясь, передал из Крису.

— Спасибо, — сказал я Коннору.

— Не за что, — кивнул он. — Так что насчет моего предложения. Не надумал?

— Нет, — покачал я головой. — Не мое.

— Понятно, — он чуть улыбнулся, явно показывая, что обиды никакой нет. — Если передумаешь — знаешь, где нас найти.

Я кивнул ему и жестом показал, чтобы Крис пошел за мной. Когда мы отошли, он вдруг заговорил:

— Брат Джошуа, что за история тебя связывает с ними? Мне показалось, что они тебя боятся.

— Не боятся, — сказал я. — Уважают. Это разные вещи.

— И все же? — Крис так удивился, что даже про боль в боку и хромоту забыл. — Как вышло так, что уличная банда тебя уважает? Ты же…

— Мы дрались, — перебил я его. — Их старший и я. Один на один. Я выиграл.

— И поэтому они тебя уважают?

— Да.

— Это варварство, — он покачал головой. — С точки зрения цивилизованного общества, разрешение конфликтов через физическое противостояние является проявлением самых низменных инстинктов человека. Это регресс, а не прогресс. Только язычникам-викингам это пристало, а не тем, кто верит в Отца Небесного.

— Крис, — сказал я.

— Да?

— Они вернули тебе деньги, так? И пообещали, что не только не тронут тебя, но и будут защищать. Получается что?

— Что это работает, — сказал он. — Хотя метод, безусловно, оставляет желать лучшего.

— Метод работает — это главное, — сказал я.

Мы шли по Сорок третьей. Время было уже далеко после полудня, ближе к вечеру. Крис явно задумался о чем-то и молчал. Я тоже молчал, захочет — скажет, а не захочет — ну и не надо.

— Брат Джошуа, — сказал он наконец.

— Да?

— Тот человек предложит тебе вступить в их банду, я слышал. Ты отказался.

— Да, — кивнул я.

— Но почему? Ты ведь работаешь вышибалой, избиваешь людей за деньги.

— Есть разница, — ответил я. — И это не то, чем я хочу заниматься.

— А чего же ты хочешь? — спросил он.

— Я хочу сниматься в кино, — ответил я. — Сегодня был на пробах. Правда они прошли не очень хорошо.

— Это как? — спросил он.

— Я избил всю съемочную группу, а титульному актеру сломал нос.

Он посмотрел на меня и покачал головой.

— Но я этого не хотел, — сказал я, не пытаясь, впрочем, оправдываться. — Просто они наехали на меня и получили по заслугам, вот и все. Вели бы себя нормально, этого не случилось бы.

Крис вдруг чуть отбежал вперед, сложил пальцы так, чтобы получился прямоугольник, и посмотрел на меня сквозь на него. Потом со стороны, а потом еще раз. И сказал:

— Да, возможно у тебя получилось бы сниматься в кино. Вид у тебя очень… Фотогеничный.

— Ага, — кивнул я и все-таки признался. — Если честно, я чувствую, что это мое предназначение.

— Знаешь, брат Джошуа, — проговорил он, и в его голосе снова появились телевизионные интонации. — Писание нам говорит, что каждый человек рождается с предназначением. Может быть, твое второе рождение было другим, и ты предназначен для киносъемок. Но там же говорится, что путь к этому предназначению может быть извилистым, тернистым, полным испытаний и соблазнов. Но тот, кто не отступает от своей цели, кто сохраняет верность призванию даже в самые темные часы…

— Крис, — сказал я.

— Что?

— Я только что поделился с тобой самой сокровенной мечтой. А ты начинаешь говорить о Писании.

Он хмыкнул и кивнул. Мы прошли еще немного, а потом я подумал — сегодня выходной. И заняться в общем-то нечего, проповедовать мой сосед в таком виде, очевидно, не пойдет, а дома телевизор хоть и был, но я не знал точно, работает ли он вообще — да и торчать у экрана весь вечер не очень хотелось. Еще дома точно есть радио, но Крис от меня его прячет.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросил я.

— В каком смысле? — спросил он.

— Да в прямом. Что ты собираешься делать сегодня вечером?

— Думал остаться дома.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда пойдем в бар.

Он встал на месте, и мне пришлось развернуться. Крис переспросил:

— В бар?

— Да, — проговорил я. — В бар. Там, знаешь, наливают пиво и коктейли. Но я коктейлей не хочу, просто пива выпил бы.

— Нам нельзя в бар.

— Крис, я видел тебя в кино, где показывали порнушку, и в стриптизе. Я все равно