указатели. Так что должен был найти дорогу, правда придется попетлять немного. Некоторое время мы снова ехали молча.

— И все-таки, это забавно, что мы встретились, — сказал он. — Двое парней, один из которых — списанный на свалку режиссер, а второй — драчун, который очень хочет стать актером.

— Да, забавно, — кивнул я. — Но случайные встречи бывают не случайными. Ты же понимаешь, о чем я?

— О чем? — спросил он.

— Знаешь, есть фильм такой в России — называется «Ирония судьбы». Там человек перед Новым годом поехал в… — я немного задумался. Все-таки навряд ли Мартин знает, что такое баня, — поехал в сауну с друзьями, напился, и его случайно отправили в Ленинград из Москвы. Он заказал такси, приехал в дом, который оказался точной копией его дома — там все строят по одному проекту. Ключ тоже подошел — он был типовой. И встретил там женщину.

— Я ничего не слышал о таком фильме, — сказал он.

Я чуть было не сказал, мол, подожди, услышишь. В двадцать втором году у «Иронии Судьбы» вышел американский ремейк About Fate, который наши почему-то обозвали «Иронией Судьбы в Голливуде». Но в общем-то тогда в Америке появился интерес к советской классике.

— В этом нет ничего удивительного, — ответил я. — Никто тут советское кино не знает. Но если у тебя есть связи на Брайтон Бич, съезди, можешь поспрашивать. Тебе расскажут.

Скоро я свернул на знакомую улицу, по которой гулял уже много раз, и поехал в сторону отеля. Остановил машину.

— А к чему ты это? — спросил он. — Ну, про судьбу.

Мне вдруг очень захотелось высказаться, как-то подбодрить Мартина. Он ведь только что сам сказал, что его списали на свалку.

— Знаешь, Мартин, — сказал я, дернув рычаг ручного тормоза, из-за чего под днищем машины что-то хрустнуло. — Я стараюсь жить так, будто мне дали второй шанс. Я тебе уже говорил, что был мормоном и проповедовал всякую чушь. Не так давно я чуть не умер и с тех пор решил — если уж выжил, то потрачу время, чтобы добиться того, чего всегда желал. А я всегда хотел сниматься в кино.

Мартин ничего не ответил, а я продолжил:

— У тебя есть сценарий, ты сам говоришь. Ты носишь его с собой уже сколько, два года? Ты умеешь снимать, я видел, как ты работаешь с камерой. У тебя есть знакомства в индустрии. Вторые шансы выпадают не всем, Мартин, подумай об этом.

Он сперва набрал воздуха, будто хотел чего-то сказать, но промолчал. Не решился. Какое-то время мы посидели вот так вот, каждый думал о своем.

— А про книжки те, куда вы записываете неугодных — это правда? — вдруг спросил он.

Я только улыбнулся и вышел из машины, двинулся в сторону входа в отель, чувствуя спиной его взгляд. Лэ все так же сидел у стойки и снова смотрел свой маленький телевизор. Вырубить бы себе хотя бы такой же, только сколько он стоит-то?

А ведь я решил уезжать и копить деньги на это. Если мне, конечно, не придется задержаться. Мало ли, вдруг меня все-таки возьмут в фильм?

Хотя что-то подсказывает, что не возьмут. Что свой единственный шанс засветиться хоть где-нибудь я просрал.

— Ông Mormon, có vẻ như bạn của ông đang gặp rắc rối, — проговорил Лэ.

— И тебе хорошего дня, Лэ, — ответил я.

Двинулся к лифту, поднялся наверх. Вышел на нужном этаже, кивнул мужику в халате, который стоял возле двери и курил, после чего отправился в номер. Открыл дверь своим ключом, вошел и сразу увидел Криса.

Он сидел на диване и выглядел не очень хорошо. Белая рубашка была разорвана на плече, губа разбита, а под левым глазом расплывался темный синяк. Свежий совсем.

— Крис…

Он поднял голову и попытался улыбнуться, но зашипел от боли — разбитая губа отказывалась тянуться.

— Брат Джошуа, — все-таки выдавил он. — Рад тебя видеть. Я волновался за тебя, ты не пришел ночевать домой.

— Кажется, тебе за себя волноваться надо было… — проговорил я, взял стул и уселся напротив него.

— Я в порядке. Несколько синяков — это не страшно. Апостолы тоже страдали за веру, и…

— Крис, кто это сделал? — перебил я его.

Он немного помолчал, после чего сказал:

— Несколько молодых людей. На углу Сорок третьей и Десятой. Я проповедовал, и они сказали, чтобы я убирался. Я не ушел… — он сделал паузу, после чего проговорил. — Наверное, стоило уйти.

Понятно. В общем-то удивительно, что этого еще раньше не случилось. Все-таки мормонов мало кто любит, а для какой-нибудь шпаны они — легкая добыча. Особенно Крис. И ведь самое обидное — по нему видно, что он совершенно безобиден, что никому не желает зла. Но все равно его отлупили.

— Они тебя только побили или еще что-то?

— Забрали пожертвования, которые мне удалось собрать, — он посмотрел на свои руки. Я почему-то подумал, что сейчас он жалеет, что они у него такие хилые, и он не мог наподдать в ответ этим гопникам. — Двенадцать долларов. Это не очень много, но для людей, которым я бы отдал эти деньги…

— Сколько их было? — спросил я.

— Четверо или пятеро… Двое держали меня, а один бил, остальные просто смеялись. Хотя нет. Они все смеялись.

— Чистая рубашка у тебя есть?

— Да, — кивнул он.

— Иди умойся и переоденься. И пойдем.

— Куда? — спросил Крис и тут же продолжил. — Джошуа, не надо ничего делать. Господь сам воздаст им по заслугам.

— Мы не можем ждать, пока Бог сделает за нас нашу работу, — процитировал я что-то знакомое, но не смог вспомнить, где это слышал. — Поднимайся, Крис.

— Джошуа, я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал.

— Может быть, никто не пострадает, — пожал я плечами. — Я просто поговорю с ними.

Он посмотрел на меня так, будто понимал, что я точно вру. Но возразить ничего не смог. Поднялся и сказал:

— Дай мне десять минут, и пойдем.

* * *

До угла Сорок третьей и Десятой мы дошли минут за пятнадцать, потому что Крис слегка прихрамывал, придерживая рукой бок. По ребрам ему, похоже, тоже попало. Но уже издалека я увидел