и прикрепил к нартам. Распахнув олений загон, он не приметил в нём чёрного оленя с меткой. Оказалось, его оседлал Зубрек. Усадив Андреича в нарты, они тронулись в путь. По дороге завернули к погосту, Гришка решил прикопать котелок рядом с лиственницей шамана.

Пока он ковырял мёрзлую землю рогатиной, Зубрек развёл огонь и подкинул в него вяленого мяса, подкормил изголодавшееся пламя. Андреич бродил поблизости, с любопытством разглядывал пристроенную на опорах долблёнку, занесённые снегом бугры. Гришка то и дело на него поглядывал, следил, чтобы бедолага не угодил под самострел.

Как только ушастый котелок скрылся под слоем перемешанного с землёй снега, Гришка поднял глаза, но не увидел Андреича… Внутри ёкнуло.

– Андреич! – окликнул Гришка, спугнув с соседнего кедра незадачливую птицу.

Андреич не откликнулся. Гришка бросился к берёзе, возле которой только что его видел. Приметив Гришкино волнение, Зубрек приподнялся с колен и огляделся.

– Что? Потеряли? – прозвенело над погостом.

От этого голоса у Гришки волосы на затылке встали дыбом…

Неужто послышалось?

– Андреич? – снова окликнул Гришка и обернулся лицом в ту сторону, с которой всё ещё доносилось эхо.

Из-за толстого кедрового ствола показалась долговязая фигура Андреича… Лицо его вытянулось, обе руки отчего-то были подняты вверх.

Что за представление?

Гришка выдохнул и хотел было устроить ему взбучку. Но приметил идущего следом за ним Змеева.

– Меченый! – выкрикнул Гришка гневно.

Но тут же заметил в руках у Змеева ружьё, длинное чёрное дуло упиралось Андреичу в спину.

– Хм, не ждали? – съехидничал Змеев.

– Эх, зря не добил я тебя тогда, – прорычал Гришка.

– Понятное дело, зря! Я ж не идиот в такое пекло без бронежилета лезть… – Змеев не договорил, заметив, что Зубрек подбирается ближе, перевёл ствол ружья на него. – Лысый, не шали, спущу курок – останется от тебя мокрое место!

– Стой, Зубрек! – осадил кузнеца Гришка.

Тот замер на месте.

Змеев снова упёр ствол в спину Андреича.

– Максимыч, ты чего? – сипло пробормотал тот. – Зачем всё это?

– Сейчас узнаешь! – рявкнул Меченый и перевёл взгляд на Гришку. – Она дала тебе ключ?

– Кто? – переспросил Гришка, изобразив удивление.

– Гришка, не валяй дурака… Груздина дала тебе ключ? В последний раз спрашиваю. Не скажешь – нажимаю на курок!

– Дала… – ответил Гришка и до хруста сжал кулаки.

– Молчи, Яриске! [173]– вмешался Зубрек.

– И ты заткнись! – нервно выкрикнул Змеев и сно- ва поглядел на Гришку. – Отдай мне ключ, и я отпущу их. Ты пойдёшь со мной и покажешь мне вход.

– Хорошо, токмо ты скажешь мне, как ты нас нашёл! – откликнулся Гришка и глянул на затухающий костёр.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия! – Змеев попятился, левой рукой придержал ружьё, правой подобрал лежащий у костра топор. – И не нужно строить из себя героя! Я нашёл вас по его часам… Андреич сам не в состоянии был отнести их в ремонт. Вот я и подсуетился, заменил стекло и вставил в часы жучок.

– Жучок? – переспросил Гришка, на сей раз удивление изображать не пришлось.

– Д-датчик, позволяющий проследить за д-движением объекта при удалении, – объяснил Андреич, заикаясь.

– Хм, а я смотрю, тебя крепко по башке шарахнуло, до сих пор заикаешься! – Змеев сделал шаг вперёд, взмахнув топором, ударил Андреича обухом по затылку. Тот враз обмяк и повалился на снег.

– Нет! – заорал Гришка и рванул к Андреичу.

– Не дёргайся, – рявкнул Змеев и направил ружьё на Зубрека, – с лысым церемониться не стану, сразу застрелю. Отдай мне ключ, и я его не трону.

– Ключ в мешке, на нартах, упряжка за оградой…

– Допустим… – ухмыльнулся Змеев и отошёл вправо, к берёзам. – Пошли.

– Сначала отпусти Зубрека!

– Чтобы он сбежал вместе с упряжкой? Ты что, за идиота меня держишь? – Змеев с хрустом наступил на шишку, сделал шаг назад и оказался в шаге от долблёнки.

– Возьми на мушку меня, а Зубрек пусть принесёт мешок.

– Я не уверен, что он вернётся! Так что пойдём вместе – ты, я и он…

Не успел Змеев договорить – слева, из-за сосновых стволов, метнулось что-то серое и повалило его в снег. Топор отлетел в сторону. Ружьё беспомощно вскинулось…

– Тама! – вскрикнул Гришка.

Выстрел разорвал серый лоскут неба…

Оскалив острые клыки, Тама решительно застыла над лежащим Змеевым. Из-за берёз показалась оскаленная медноглазая морда. Самец обошёл лежащего с другой стороны…

Гришка шагнул к Меченому:

– Ну как, Максимыч? Теперь я диктую тебе условия?

Тот приподнял зажатое в руке ружьё, навёл дуло на грудь Тамы. Медные глаза хищно вспыхнули.

– Стоит лишь нажать на курок, и красноглазый вцепится тебе в горло! – прошипел Гришка.

Зубрек поднял топор и встал от Гришки по левую руку. Андреич очнулся, потирая ушибленный затылок, попытался подняться на ноги.

Гришка улыбнулся:

– Ну что? Хватит у тебя смелости?

Меченый злобно заскрежетал зубами. Медноглазый лязгнул челюстями возле ходившего ходуном кадыка Змеева.

– Бросай ружьё! – приказал Гришка. – Я сохраню тебе жизнь.

Змеев расслабил ладонь, приклад выскользнул из его руки. Гришка ногой оттолкнул ружьё в сторону. Велел Таме отойти и осадить медноглазого. Подал Змееву руку, чтобы помочь подняться…

Меченый хитро увернулся, заломив Гришкин локоть за спину, приставил выхваченный из-за Гришкиного пояса нож к его же горлу.

Зубрек, Тама и её приятель бросились на помощь…

– Стоять! – прохрипел Змеев. – Ну что, Гриша? Теперь Груздина сама отдаст мне камень!

Гришка чувствовал, как грудь Змеева вздымается от утробного смеха.

– Смеётся тот, кто смеётся последним… – прошипел Змеев Гришке в ухо и вдруг как-то обмяк. Нож скользнул холодным лезвием по Гришкиной шее и со звоном упал на обледеневший снег.

Обернувшись, Гришка увидел распластавшееся у по- моста с погребальной лодкой тело Змеева. Под Меченым по насту медленно расползалось багровое пятно. Обутая в меховой сапог нога проклятого ерпыля нелепо изогнулась, точно желая убежать от своего хозяина. Вокруг сапога вилась тонкая нить, та самая, которую которую Гришка вчера, уходя, предусмотрительно снова прикрепил к самострелу.

Глава 15

Посеявший ветер

Стоило Груздине захлопнуть за Гришкой тяжёлую створку, свет померк, и они с Галей вновь очутились на балконе рябининского особняка. Над приземистыми куполами Вознесенской церкви всё так же висели тяжёлые тучи, свозь них по-прежнему пробивалось солнце, но вот только старушки на балконе сейчас не было.

Ссутулив хлипкие плечи, Галя сидела в плетёном креслице и ласково трепала за белое ухо егозящего на её коленях медноглазого щенка:

– Девочка! Какая славная!

Отяжелевшая от материнского молока Тама лежала у Галиных ног и с блаженством поглядывала на прилепившегося к налитому соску крепкого кобелька, узнавала в нём себя.

В приступе щенячьей нежности Галя была необыкновенно хороша. Щёки её раскраснелись, глаза искрились