С двух сторон стояли совершенно одинаковые столики на гнутых резных ножках. На каждом столике матово поблескивала гранями бледно-золотая ваза, в которой ощетинились пиками охапки белоснежных гладиолусов.

— Ой! Какая красота! — восторженно охнула Яська, пока Лесь прикидывал стоимость одного такого букетика.

— Этого добра у нас полно, — криво ухмыльнулся Збышек. — Маме поклонники цветы тоннами дарят.

— В каком смысле — поклонники? — округлила глаза Яська, за месяц учебы в новой школе еще не собравшая всех сплетен.

— В прямом. За мамой толпы мужиков бегают, — несколько секунд Збышек наслаждался шокированным лицом Яськи, но потом все-таки сжалился и объяснил. — Она актриса. Видела свежую афишу на театре?

— «Жизнь за пять грошей»? Та дама в белом? — глаза у Яськи распахнулись так широко, словно она деву Марию увидела со всем сонмом ангелов. — Это твоя мама⁈ О-о-о-о… Ты можешь нас познакомить?

— Посмотрим, — на лице у Збышека мелькнуло малоприятное выражение — то ли раздражение, то ли досадливая усталость. — Сейчас она на втором этаже, спит. Проснется часам к пяти. Если мы до того времени не уйдем, познакомлю.

— Спасибо! Я никогда не встречала актрис, — Яська все еще пребывала в идиотском щенячьем восторге. — Когда-то я сама мечтала, что буду играть на сцене, даже в театральный кружок ходила… Но не получилось. Нет у меня актерского таланта.

— И слава богу, — дернул ртом Збышек. — Дерьмовая это работа.

— Почему? — растерялась Яська.

— Потому что на сцене интереснее, чем в жизни. Но на сцене ты два часа, а в жизни — двадцать два.

— А, — Яська, кажется, ничего не поняла, но переспрашивать не решилась.

Лесь, впрочем, тоже не понял. Если человеку на работе интересно — это же здорово! А если к тому же платят хорошо — так вообще мечта.

Вслед за Збышеком Лесь стянул ботинки, пристроив их рядом замшевыми кроссами от «Нюкты». Стоили они, наверное, столько же, сколько все содержимое дома Нейманов, и эта мысль отзывалась неприятным холодом в животе. Лесь вдруг отчетливо понял, насколько он неуместен в этом огромном, роскошном, до блеска вылизанном особняке. Как смятая сигаретная пачка в музее. Вслед за смущением пришла злоба, а за ней — стыд. Потому что Збышек не сделал ничего, за что на него стоило бы злиться. Ну вот какого дьявола? Неужели нельзя просто порадоваться? Тому, что появились приятели. Тому, что школьные шавки прикусили языки и расползлись по углам. Тому, что можно сходить в гости не только к двоюродной бабушке — а бабушка, чтоб ее, та еще грымза. Отлично же все! Живи да радуйся. Но нет. Вместо радости дурацкая обида хрен разбери на что. Почему? Ну почему, блядь⁈

Да потому, что Лесь всегда все портит.

Мотнув головой, он решительно шагнул на мягкий, цвета сливочного крема ковер.

— Мы тут всю жизнь топтаться будем — или пойдем делать эту дурацкую химию?

Яська, вынырнув из восторженного коллапса, посмотрела на Леся с уважением. Совершенно незаслуженным уважением — потому как на самом деле Лесь срать хотел на гребаную химию. Просто Збышек сказал, что он нихрена в химии не понимает, Яська тут же вцепилась в него, как клещ, с предложением помощи, а Лесь… Лесь просто увязался за компанию. Черт его знает, почему. Ладно бы в кино или в кафешке посидеть. Это хотя бы весело. Но делать домашку по химии… Которая Лесю в хер не уперлась…

Полнейший идиотизм. Но этот идиотизм затягивал все глубже. Раньше Лесь просто занимался своими делами — работал в мастерской, возился по дому, бегал за продуктами. А теперь все время прикидывал, как бы выкроить часок-другой, чтобы потусить в странной компании. Богатенький выпендрежник Богуцкий и унылая зубрилка Гурская… Еще месяц назад Лесь мог бы жизнью поклясться, что не имеет ничего общего с этими людьми. А теперь… Голожопый Лесь Нейман. Пришел в гости к Богуцкому. Чтобы учить химию. Которую будет объяснять Гурская. Охренеть не встать.

— Давайте ко мне в комнату. Это на втором этаже, — Збышек шагнул на лестницу, сверкнув возмутительно белыми подошвами носков. Как будто и не ходил целый день в кожаных кроссах. Вот как так вообще? Он что, в принципе не потеет? Лесь бросил короткий взгляд на свои носки — черные, как у всех здравомыслящих людей, с аккуратно заштопанной дырой на большом пальце. Упрямо сжал зубы и пошел по светлому ковру, яростно печатая шаг.

— Вот сюда, направо, — Збышек, стремительно взлетев по лестнице, повернул и распахнул дверь. — Правда, тут срач… Не люблю, когда горничная по моим вещам шарит. Хотя она, наверное, все равно шарит, просто из любопытства, но… Ладно, плевать. Не обращайте внимания.

Лесь окинул взглядом тот самый ужасающий срач, за который извинялся аж целый Збышек Богуцкий. Небрежно брошенные на стул штаны и футболка — очевидно, домашние, несколько журналов на коврике у кровати, там же — пустая чашка с кофейным осадком на дне. Даже носки на полу не валяются, а ручки не рассыпаны по столу, а сложены в стаканчик.

— Чувак… Нихрена ты в бардаке не понимаешь, — подвел итог увиденному Лесь.

— Вот именно, — подтвердила Яська, с некоторым испугам оглядев ровненькие стопки учебников. — Ты что, утром уборку делаешь? Перед школой?

— Я⁈ — вытаращил глаза Збышек. — Уборку? С чего ты взяла?

— Ну… у тебя все так аккуратно разложено.

— Но это же значит, что я тут уборку делаю. Просто сразу кладу вещи туда, где они лежать должны. Это же проще, чем потом горы барахла разгребать.

— Думаешь? — скептически хмыкнул Лесь. — У меня на стуле одежды больше, чем в шкафу.

— И нафига? В шкафу сразу видно, что можно надеть. А завалы на стуле сначала раскопать нужно… а то, что выкопал, еще и погладить.

Вот только барахло на стул швырнуть — секунда дела, а расправить и в шкаф убрать — сильно дольше. Видимо, Збышек никогда не возвращался домой усталый до смерти, если на ерунду времени не жалеет.

— Делать мне нечего — барахло гладить. И так сойдет, — затолкал поглубже язвительный ответ Лесь. Не устает Збышек — и что теперь? Мало ли кто как живет. Яська вон тоже заморенной не выглядит — это же не причина попрекать ее счастливой жизнью.

— Можно мне сюда вещи положить? — оборвала внезапную гигиеническую тему Яська. Расстегнув сумку, она начала выкладывать на стол книги, тетради и почему-то рисовальный альбом. Свернув на знакомую дорожку, она уже не стеснялась и не колебалась, распоряжаясь с уверенностью опытного прораба. — Збышек, принеси, пожалуйста, еще один стул. Лесь, садись вот сюда, поближе.

Через пару минут все разместились вокруг