от пота, дыхание сбилось, но Тадек всем своим видом выражал готовность немедленно встать и продолжить. И это пугало. Тадек следовал указаниям с самоубийственной готовностью лемминга. Не спорил, не жаловался, не возражал. Збышек всерьез опасался, что не уследит, не успеет одернуть — и парень сам себя покалечит. А на такую ответственность Збышек не подписывался.

Вот только пути назад уже не было. Потому что Тадек вцепился в эти гребаные тренировки, как клещ в собачий хвост.

— Вот вырастешь, станешь боксером — и тебя так же на ринге разминать будут. И водой из бутылки поливать, — Збышек от трапециевидных мышц спустился к дельтовидным и трехглавым.

— Я н-не хочу б-быть б-б-б-окс-сером, — с трудом пропыхтел Тадек, потряхивая онемевшими руками. — Я б-буду б-баск-кетб-болист-том.

— Это ты зря, — глубокомысленно возразил Збышек. — Умение бросать мяч в корзину в жизни не слишком полезно. А вот умение грамотно прописать в рожу — наверняка пригодится.

Тадек, восторженно хихикнув, неубедительно изобразил кулаком выпад. Збышек позволил стукнуть себя в плечо, покачнулся, закатил глаза и драматически рухнул на пол.

— Нокаут! Ты меня вырубил!

— Н-нок-каут! В-вырубил! — радостно заверещал Тадек, ковыляя вокруг. В его мире это соответствовало яростному победному танцу.

— Ну-ну. Так вот чему вы учите моего ребенка, — произнес усталый женский голос. Збышек, вздрогнув, свечой взвился с пола, одергивая задравшуюся футболку.

— Пани Крыгоцкая? Да мы играем… Ничего такого, просто шутка!

— Я поняла, — женщина, вздохнув, тяжело опустилась в кресло. — Вы, наверное, удивитесь, пан Богуцкий, но я тоже пошутила.

— Да? О. А. Конечно, — смутился Збышек.

— Для вас, школьников, любой работник учебного заведения — что-то среднее между монахиней и полицейским, — криво улыбнулась пани Крыгоцкая. — Не человек, а функция.

— Я это понимаю! И я не школьник!

— О да. Вы уже целый месяц не школьник. И в этот месяц уместился огромный жизненный опыт, — хмыкнула Крыгоцкая. — Не обижайтесь, пожалуйста. На этот раз я почти не шучу. За месяц вы наверняка узнали больше, чем за все десять лет в школе. Самостоятельная жизнь — хороший учитель. Никто из моих коллег с ней не сравнится.

— Думаете? А как же синусы, косинусы, столица Алорнии? Второй закон термодинамики?

— Успешно продолжат существовать. Знаете, я ведь тоже учила все это… Лет двадцать назад. А сейчас помню только столицу Алорнии. Потому что хотела туда съездить — хотя бы разок, хотя бы на недельку. Но не сложилось. Сначала денег не было, потом родился Тадек, работа-семья-муж… — Крыгоцкая повела пухлым плечом. — Не сложилось…

Збышек оглядел маленькую полутемную комнату. Старая мебель с облупившимся лаком, облезлый диван, протертый ковер.

Столица Алорнии — Леорн. Збышек ездил туда с родителями на целый месяц. Отель у кромки океана, пальмы, шведский стол, на котором подавали ужасное, жесткое мясо и свежайшую рыбу. А фруктов почему-то не было, за ними приходилось бегать в город, к мелким пестрым палаткам, похожим на бумажные стаканчики.

Поначалу Збышек был очарован тропической экзотикой, но через неделю привык, а к концу месяца полез на стену со скуки.

Подумаешь, Алорния… Соленая вода, жара и песок, в который тут и там понатыканы пальмы. Ничего особенного.

— Тадек, пойди к бабушке, попроси, чтобы телевизор включила, — внезапно переменила тему Крыгоцкая. Проводив мальчика долгим рассеянным взглядом, она дождалась, когда захлопнется дверь. — Зачем вам это нужно, пан Богуцкий?

— Что именно? — не понял Збышек.

— Вот эти занятия с Тадеком. Вы не подумайте, я вовсе не против! — Крыгоцкая осеклась, тревожно покосилась на дверь и понизила голос. — Я вовсе не против. Тадеку не хватает мужской компании. Мы с мужем развелись три года назад, и поначалу он часто приходил, но потом… Потом все реже и реже. Тадек очень тосковал. А сейчас — расцвел. У него ведь и друзей-то не было. Только я, моя мама и Бялка, но Бялка такая старая, что даже за бумажными мышками не бегает. Довольно унылая получается компания, — на лице у Крыгоцкой появилась все та же кривая улыбка. — Тадек очень привязался к вам. Вы даже не представляете, насколько.

— Представляю, — насупился Збышек. Оказаться в роли то ли отца, то ли архангела Михаила было, конечно, лестно. Вот только отцом Збышек не был. Архангелом Михаилом тем более.

— Страшно? — в прищуре Крыгоцкой странно мешались сочувствие и насмешка.

— А вам? — вопросом на вопрос ответил Збышек.

— Мне — очень. Уже четвертый год так страшно, что седину закрашивать не успеваю. Но я мать, а вы… Вы привлекательный молодой человек, у которого наверняка множество более интересных занятий. Почему же вы здесь, а не в кино с какой-нибудь милой девушкой?

Пани Крыгоцкая упорно ходила кругами, не называя вслух главную причину своих опасений, но это было, в общем-то, и не нужно. Збышек и так все понимал.

— Я не собираюсь бросать Тадека. Честное слово.

— Ну, знаете… Люди редко всерьез собираются кого-то бросить. Просто в какой-то момент понимают, что больше не в силах тащить свою ношу, — Крыгоцкая замолчала, медленно покачивая ногой. Вдоль большого пальца капроновые колготки были аккуратно зашиты, и этот шов, обычно прикрытый туфлей, почему-то казался более откровенным, чем нижнее белье.

— Может быть, — не стал спорить Збышек. А чего спорить? Если ты что-то не можешь… ну, ты просто это не можешь. Трупы альпинистов в заснеженных горах тому подтверждение. Иногда даже максимальные усилия недостаточны. — Я не могу обещать, что останусь с Тадеком навсегда. Жизнь длинная, в ней случаются самые разные штуки. Но Тадек хороший парень. Я не хочу делать ему больно.

Крыгоцкая хмыкнула. Обтянутая бежевым капроном нога покачивалась вперед-назад, вперед-назад.

— Знаете… Мне ведь хочется все это остановить. Запретить вам общаться с Тадеком.

— Почему⁈ Я же сказал…

— Да, вы сказали. И вы, наверное, искренни. Вот только я все равно вам не верю. Общаться с таким ребенком тяжело. Очень тяжело. Пока что вы не устали, но позже… позже устанете обязательно. А я хорошо знаю, чем заканчивается такая усталость. Тем, что люди уходят, — в кривой улыбке Крыгоцкой мелькнула горькая злоба. — В жизни Тадека было слишком много потерь. Я хочу защитить его хотя бы от этой. Поэтому я попробую вас подкупить.

Если бы пани Крыгоцкая запрыгнула на кресло с ногами и закричала петухом, Збышек удивился бы меньше. Подкупить? Его? Пани Крыгоцкая⁈ Женщина, которая питается тушеной капустой, носит заштопанные колготки и угощает гостей цикорием вместо кофе. Собирается подкупить его. Збигнева Богуцкого.

— Простите… что? — осторожно переспросил Збышек.

— Я собираюсь вас подкупить, — уверенно и невозмутимо повторила Крыгоцкая. — Пан Богуцкий, вам ведь нужна работа?

— Ну… да, — признал очевидное Збышек. — Нужна.

Она что, собирается предложить ему почасовый тариф или