не мои проблемы. Но не советую. От всей души не советую. Если сейчас сбежишь, легавые от тебя точно не отцепятся. Потому давай, рассказывай, в чем засветился. А я посоветую, как грамотно на вопросы отвечать.

— Да ни в чем я не засветился! — искренне возмутился Лесь. Бартек глянул на него с уважением.

— Молодец. Прям актер… Столичного театра. Если бы я своими глазами Могильского не видел, точно поверил бы.

— Кого?

— Могильского. Кшись Могильский, мой однокашник бывший. Сейчас в полиции служит, до заместителя начальника выслужился. Как в школе сукой был, так по жизни ею остался… — Бартек, упершись мосластыми руками в колени, тяжело поднялся с корточек. — В общем, делай выводы, парень. Аж целый майор просто так в гости не заходит. Это тебе не патрульный, чтобы зазря по городу шакалить. Раз Кшись жопу от стула оторвал, значит, дело серьезное. Ну так что, не надумал со мной поделиться?

— Да нечем мне делиться, — досадливо скривился Лесь. — Ничего я не делал!

— Ну, как знаешь. Тогда иди, беседуй с паном майором, — Бартек махнул рукой туда, где в распахнутые ворота гаража ярко светило солнце.

Лесь вышел в это солнце, как рухнул в прорубь. В лицо ударило влажным после дождя воздухом, запахом гудрона и скошенной травы. Вдоль газона неспешно прохаживался тучный мужчина в форме, похлопывая себя фуражкой по бедру. Вероятно, это и был пан майор, Кшись Могильский. Погон Лесь разглядеть не мог, но вряд ли по двору будут ошиваться двое легавых сразу.

Мужчина дошел до дощатого здания конторы, развернулся, двинулся обратно — и Лесь шагнул ему навстречу.

— Добрый день. Вы хотели меня видеть?

— Лех Нейман? Так-так… — не ответил на приветствие пан майор. — Документы с собой?

— Нет. Куда ж я их суну, — Лесь обвел рукой промасленную робу. — В раздевалке, в рубашке лежат.

— Пошли, покажешь, — майор двинулся в сторону подсобки так уверенно, словно бывал там каждый день. Лесю ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Вот, — вытащив из кармана синюю книжицу паспорта, Лесь протянул ее майору. Тот принял документ, раскрыл и начал медленно переворачивать страницы.

— Ну-ка, ну-ка… Из Беложецка, значит. Восемнадцать исполнилось три дня назад… И уже работаешь. Не рановато?

— Может, и рановато, — пожал плечами Лесь. — Но жрать-то хочется.

— Это да. Жрать хочется… — все так же задумчиво протянул майор. — Жрать всем хочется. Люди говорят, что ты кузен Ядвиги Гурской. Правнучки ведьмака Томкевича. Это так?

Лесь замялся, не зная, что лучше, сказать правду или соврать — и тут же понял, что этой заминкой уже ответил на вопрос.

— Нет. Мы просто друзья со школы. Яська… Ядвига решила переехать в Солтыцк, но что девушке одной в старом доме делать? Тут же ремонта на бригаду строителей…

— А ты, значит, решил помочь? — криво усмехнулся майор.

— Да. Решил. А что, законом запрещено помогать симпатичным девушкам? — сразу же обозначил очевидный и совершенно невинный мотив Лесь. Все равно легавый в эту сторону думать начнет — так почему бы его не подтолкнуть? Вреда не будет, а польза возможна.

— Закон такого не запрещает. А родители девушки? — свернул на другую дорожку майор.

— Паненка Гурская совершеннолетняя. Сама решает, чью помощь принимать, а чью нет, — Лесь почему-то выбрал самый формальный вариант ответа. Как будто это могло сгладить тот факт, что Яська живет в одном доме с двумя парнями.

— Да-да, конечно… — майор помолчал, внимательно разглядывая Леся. — А Збигнев Богуцкий тоже в качестве помощника сюда приехал? Чтобы ремонт делать?

— Именно для этого, — нейтральным голосом подтвердил Лесь. Он никак не мог уловить, к чему клонит легавый. И это нервировало.

— Как благородно. Два молодых, здоровых парня уехали в провинцию, чтобы помочь подруге с ремонтом. Ну, с вами-то все понятно. А вот Богуцкий… Богуцкий меня удивил. Видимо, Гурская действительно очень привлекательная девушка.

— Откуда вы… А, ну да, — сообразил Лесь. — Вы позвонили в Беложецк.

Конечно, он позвонил. Это было совсем не трудно. Куча народа знала, что внучка пана Томкевича жила именно в Беложецке. Майору достаточно было поинтересоваться — а потом набрать номер какого-нибудь беложецкого полицейского начальника и попросить, чтобы он поделился информацией. Как два пальца, блядь. А цирк с проверкой паспорта — именно что цирк. Просто для общей атмосферы.

— Значит, вы уже все про нас знаете, — резюмировал свои размышления Лесь.

— Ну почему же все. Только по верхам, самые очевидные факты, — майор добродушно усмехнулся, но глаза смотрели холодно и расчетливо, как в прицел. — Выпускники семьдесят третьей школы Лех Нейман, Збигнев Богуцкий и Ядвига Гурская. Утверждают, что родственники, но на самом деле нет. Совершеннолетние, дееспособные, проблем с законом не имели. Точнее, Гурская и Богуцкий не имели. Вы, пан Нейман, задерживались полицией четыре раза. Три раза за драку, один раз за мелкое хулиганство. И что же вы такого натворили, позвольте полюбопытствовать?

— Витрину разбил одному козлу, — не стал разводить тайны Лесь. Все равно легавый или уже все знает, или узнает сегодня же. Так чего огород городить.

— И чем же вас этот козел так обидел?

— Не меня. Мать. Но мне тогда четырнадцать лет было…

— Да-да. Ошибки молодости… — сочувственно покивал майор. — Сейчас вы взрослый здравомыслящий человек и следуете голосу рассудка.

— Вроде того, — ухмыльнулся Лесь. — Живу мирно, работаю, закон не нарушаю. Так что вы хотите узнать, пан майор?

— Я? Ничего. Так, просто… Беседую с новыми жителями города, знакомлюсь. Всегда полезно знать, с кем имеешь дело. Вы, скажем, внушали мне наибольшее подозрение — а оказались глубоко порядочным человеком. Работаете, платите налоги… Збигнев Богуцкий, как вы и сказали, ремонтом занимается. А паненка Гурская… Она, кажется, не получала лицензии ведьмы?

Черт. Черт-черт-черт-черт-черт.

Лесь прикусил губу, судорожно подыскивая ответ. Хотя чего там подыскивать. И без того понятно, что этот мудак все знает.

— Нет. Не получала.

— Вот именно. А услуги паненка Гурская оказывает…

— Потому что люди сами к ней приходят. И просят помощи! Что же ей делать, больных не лечить, что ли?

— Ну почему же. Если она так хочет лечить больных — пускай лечит. Это не преступление. А вот плату брать за нелицензированные услуги — уже преступление…

— Да ей просто продукты дарят! В благодарность! А подарки — это не оплата.

— Но деньги — это все же оплата. Или Масальские с Гурской сыром рассчитались?

Лесь захлопнул рот.

Масальские действительно платили деньгами, и весьма неплохо платили. По крайней мере, на фоне других клиентов. Если майор это знает… А он, конечно же, знает. Вон какая рожа довольная, чуть ли не светится. Все он, зараза, знает.

— Вы к чему