клоните? — устав от бессмысленного кружения около чего-то невидимого, но явственно ощутимого, Лесь выбрал привычную стратегию — попер напрямик.

— Я не клоню, — неприятно скривил губы майор. — Я прямо говорю. Девушка, которой едва исполнилось восемнадцать, лечит людей. Причем лечит без лицензии. И ладно бы ерунда какая-то вроде мозолей или чесотки. Нет, девушка берется за случай, с которым не справились даже опытные целители. Вмешивается в процесс, колдует чего-то там наугад. Обещает родственникам, что сможет помочь, и берет с них деньги. Это нехорошо, пан Нейман. Это очень нехорошо.

— Ладно. Я понял, — медленно, задумчиво протянул Лесь. — Мы могли бы сделать небольшой взнос в фонд местной полиции. Исключительно из уважения к правоохранительным ураганам.

— Вы предлагаете мне взятку?

— Я предлагаю вам материальную помощь. Скажем… для ремонта в кабинете. Краску там или побелку. Не знаю, что вы на наш скромный взнос купите, — Лесь немного помешкал, взвешивая слова. С одной стороны, Масальские не так уж и много платят. А с другой — Масальские не единственные клиенты. Количество обратившихся за помощью растет, а следующая выдача лицензий только в октябре. До которого нужно как-то дожить. — И пару бутылок сливовицы, для дезинфекции места преступления, — завершил свое деловое предложение Лесь.

— Хм. Для вчерашнего школьника вы на удивление разумный молодой человек, — взгляд у майора остался все таким же неприятным. — Но в нашем участке уже сделали ремонт. А сливовицу я терпеть не могу. Поэтому слушайте меня внимательно, пан Нейман. Если ваша… гхм… подруга еще раз возьмет деньги с Масальских, я привлеку ее за нелицензированное ведьмовство. А если, не дай бог, пани Масальской станет хуже — предъявлю обвинение в умышленном причинении вреда здоровью. Вы меня поняли?

— Я… Ну… Да, — Лесь нихрена не понял, но прямо сейчас ответить по-другому было нельзя.

— Замечательно. Донесите эту простую мысль до паненки Гурской. Пусть лечит лишаи, сопли и ушибы, пусть берет за эту ерунду яйца и молоко. Но к тяжелым больным эта сопля малолетняя чтобы соваться не смела. Тем более за наличку.

Развернувшись, майор широким шагом направился к выходу.

— И вам до свидания, — прошептал Лесь, глядя в его широкую, перечерченную потным пятном спину. — Ну охуеть теперь.

Вернув паспорт в карман, Лесь снял спецовку, обтерся над тазиком влажной тряпкой и натянул чистое. До окончания рабочего дня оставалось еще десять минут, но возвращаться в гараж смысла не было. Да и желания, честно говоря, тоже. Разболтанная ходовая на стареньком «Вилли» Леся сейчас не волновала. Голова у него была забита совершенно другим.

Денег легавый не захотел. Значит, причина недовольства — чья-то жалоба. Понятно, что не больных. Те прямо Яське высказались бы. Самые долбанутые могли и заяву накатали… но с чего бы по этой заяве аж целый майор побеседовать приходил? Да еще и не к Яське, а к Лесю?

Значит, обидела Яська не клиентов. А конкурентов. Это кого, интересно? Других ведьм в городе нет. Может, целители воду мутят? Организовал кто-то втихаря левую практику, мимо больницы людей принимать начал. А тут Яська нарисовалась. Которая за бутылку молока сделает то же, что пан целитель за пять злотых. Вот целитель и обратился к майору, попросил урезонить девчонку, чтобы клиентов не сманивала.

Возможный вариант? Возможный.

Хотя нет. Против клиентов, которые продуктами платят, майор не возражал. Взбесили его Масальские — единственные, кого можно назвать богатыми. Хотя бы по местным меркам. И… что это значит?

Да то же самое. Конкурентам плевать на бабулек с яйцами и творогом, бабульки все равно денег не принесут. А значит, Яська ничем не мешала — пока отвары свои и растирки на еду выменивала. Но потом появились Масальские, и конкуренты забеспокоились. Разумно? Вполне.

Но почему легавый к Лесю приперся, а не к Яське? Ее ведь напугать проще.

Или не проще. Яська, конечно, девчонка умная, но в некоторых вопросах дура дурой. Масштабов проблемы не осознает, пока эта проблема хреном по лбу не постучит. Подойди майор к Яське — она бы спорить начала, доказывать, может, к начальству майорскому поперлась бы. Оно кому-то надо? Оно никому не надо.

Збышек тоже для разговора не годится. Он к легавым привык, никакой угрозы в них не видит. Вот как такого пугать? Ну и Богуцкий-старший за спиной у сыночка маячит. Сегодня посрались, а завтра помирились — и получит пан майор полную фуражку проблем. Что тоже никому не надо.

А Лесь — идеальный кандидат. Все знает, все понимает, открывающиеся перспективы сполна осознает. Да и прижать его, если что, проще простого. А через Леся уже и на Яську надавить можно. Не зря же легавый про драки эти дурацкие вспоминал, и витрину разбитую сто лет назад. Потому что где хулиганка — а где нелицензированное ведьмовство. Никакой связи, однако же майор о старых приводах упомянул. Зачем? Наверное, затем, что старые приводы запросто новыми станут. Грохнет кто-нибудь ночью витрины в супермаркете — а местный бомжик покажет, что Леся там видел. С полной тачкой камней. Может такое случиться? Запросто может.

Перещелкивая в голове факты, словно костяшки на счетах, Лесь сам не заметил, как прошел два квартала. И оказался перед библиотекой. Небольшое одноэтажное здание больше походило на склад — длинное, приземистое, с узкими зарешеченными окнами. Хотя… а чем библиотека не склад? Только для книг.

Нервно пригладив волосы рукой, Лесь поднялся по широким бетонным ступеням и потянул дверь. В лицо пахнуло знакомым запахом старой бумаги, побелки и пыли. На мгновение показалось, что за порогом окажется школьная библиотека — ровные ряды столов, резная решетка перегородки и высокие стеллажи, уходящие в таинственную глубину, для простых смертных недосягаемую. Тряхнув головой, Лесь отогнал глупую мысль и ступил в прохладный полумрак. Перед ним был узкий коридор, упирающийся в еще одну дверь. На которой тоже было написано: «Библиотека».

Интересно, зачем? Чтобы с кабаком не перепутали? Вдруг у кого-то после первой двери иллюзии сохранились.

Находиться здесь было странно. И неправильно. Нормальные люди с такими вопросами в библиотеку не ходят. Нормальным людям родители все рассказывают. Или старшие братья. Или друзья. Лесь снова пригладил волосы, зачем-то одернул старенькую клетчатую рубашку.

Может, все-таки ну его к черту? В этом вопросе люди веками без письменных инструкций обходились. И ничего, не вымерли. Дурное дело нехитрое, как любил повторять отец.

Тот самый отец, от которого жена сбежала.

Охуеть эксперт.

Лесь медленно поднял руку, положил ее на черный дерматин обивки и надавил. Дверь открылась.

Никаких столов, выставленных аккуратными рядами, в комнате не было. И перегородки между посетителями