К тому же, во время экспедиции на орбитальную станцию мы оценили важность фермы для психического состояния здоровья. Выращивание растений на борту корабля играет важную роль не только для пропитания космонавтов, но и для поддержания хорошего настроения. Возня с растениями была своего рода антистрессом, помогавшим отвлечься от тяжёлой работы и замкнутости пространства.

Время полёта казалось небольшим, мы дольше проторчали на РОС, но там хотя бы была предыдущая экспедиция, следующая, посылки из дома и телемосты, а тут лишь короткие созвоны с Центром и видео от родных, которые транслировали нам для поднятия настроения. Я заранее просил не рассказывать о различных проблемах Даше, чтобы не волновать лишний раз. В её положении волнения противопоказаны, поэтому пусть думает, что всё хорошо.

— Господа, я не совсем улавливаю новую тенденцию, — произнёс по связи Панкратов, когда мы связались с Центром. Филиппыч был нечастым гостем в Центре управления полётами, поэтому я сразу догадался, что его позвали намеренно. — Выходит, ребёнка заделал, и умотал в космос?

— Это вы о чём? — удивился Абрамов.

— А я о вашей жизненной позиции, — отозвался Анатолий Филиппович. — Сначала ты улетел в экспедицию, когда жена была в положении, теперь Чудинова научил. Блестящий план, парни, но только уйти от отцовских обязанностей не выйдет. Мишка, ты ещё успеваешь на выписку из роддома, так что не думай, что вернёшься на всё готовенькое.

— Не волнуйтесь, я с женой ещё и на роды пойду, — ответил я, заставляя Филиппыча покачать головой.

— Сумасшедший человек! Нужно присмотреться к нашим психологам. Как только они таких безумцев в ракету пустили?

Вообще, я здорово переживал из-за беременности Даши, ведь меня не будет рядом, и я не смогу убедиться, что всё хорошо. Да, к ней приедет тётя Марина и будет помогать, но когда сам следишь за порядком, на душе всё-таки легче. Опять же, я уверен, что Даша волнуется из-за моего полёта. Как это скажется на ребёнке? Перед отлётом я предупреждал, что случиться может что угодно, поэтому девушка не должна близко воспринимать информацию о происходящем на борту корабля. Отклонимся от курса? Ничего страшного, главное, что долетим. Произойдёт какая-то поломка? Починим! Зря что ли на борту целых три высококлассных специалиста с опытом? Только бы ракета не взорвалась, как случилось с предыдущей, потому как в таком случае мы уже ничего не исправим.

Я нисколько не удивился тому, что Панкратов отправил именно нас. Наша троица показывала лучшие результаты. К тому же, мы с Захаровой уже летали, а с Артёмом дружили больше десяти лет, ещё задолго до попадания в Центр. С учётом выбывания Коляды, по слаженности действий наша команда была наиболее оптимальным вариантом. И потом, мы был одними из немногих, кто не пытался откосить от рискованной экспедиции.

Опыт межпланетного полёта разительно отличался от того, что мы получили за время пребывания на орбитальной станции. Во-первых, мы включали поле искусственной гравитации, которое позволяло воссоздать приблизительные условия с земными. Пока мы восстанавливались после полёта и готовились в общей группе, следующие экспедиции на РОС протестировали оборудование для создания гравитации в отдельных отсеках станции, что позволило использовать его в ходе нашего полёта. Учёные надеялись, что с полем искусственной гравитации невесомость не будет оказывать настолько сильное влияние на организм, и мы не будем испытывать дискомфорт.

Ещё одной новинкой стала доработанная активная защита от радиации. Она работала в фоновом режиме, но мощность можно было регулировать в случае солнечных вспышек. Очень бы хотелось избежать таких неприятностей, но на деле никто от них не застрахован. Не стоило забывать и о физических тренировках, которые проводили ежедневно, чтобы поддерживать тело в хорошей форме.

Помимо всего прочего приходилось снимать показания с десятков приборов, которые отслеживали наше положение и расположение других космических объектов относительно нашего корабля и Земли. По сути сейчас мы были теми самыми первопроходцами, которые первыми проходили там, где до нас бывали только бездушные ракеты и разведывательные зонды.

Чтобы не сойти с ума от постоянного пребывания в замкнутом пространстве и не переругаться, мы старались проводить свободное время за настольными играми или уединяться за любимым делом. Я взял с собой пару книг фантастики и с головой погружался в фантастические миры. Конечно, было немного непривычно читать о космических путешествиях, находясь на борту межпланетного корабля. Чувствовалась в этом какая-то ирония. Артём собирал кубик Рубика и резался в игрушки, а Захарова вязала, вышивала и даже рисовала. Всеми силами мы старались избавиться от мысли, что в любой момент может произойти взрыв, и наше путешествие закончится. За два месяца мы перепробовали почти всё: оказались прочитаны книги, вышла из строя портативная игровая консоль Абрамова, закончились краски и нитки у Алёны. Единственным развлечением, которое нам оставалось доступно, оставались настольные игры, которые помогали укрепить командный дух. А иногда мы просто болтали, вспоминая прошлое и мечтая о будущем. Непременно счастливом будущем, как же иначе?

Но свободного времени у нас было не так-то и много, а потому рутина заедала. Это на орбитальной станции можно было разгуляться. Если разобраться, там было целых восемь отсеков, и в каждом своя обстановка, а тут всего три отсека и то для посещения доступен всего один.

Именно поэтому, когда Красная планета показалась впереди, мы были вне себя от счастья. Нам удалось попасть туда, куда не добирался ещё никто из людей! А кроме того, в нашем путешествии появилось хоть что-то новое. Усталость и тоска вмиг улетучились, у всего экипажа загорелись глаза, потому как мы готовились к ответственному этапу, ключевой части нашего путешествия.

— Готовим планетарный корабль к посадке на поверхность Марса, — отчиталась Захарова, выйдя на связь с Центром. Благодаря ретрансляторам, запущенным с нашей орбитальной станции, нам удалось поддерживать устойчивую связь с Землёй.

Спускаться в корабле предстояло Захаровой и Абрамову. Я знал, что мне не суждено ступить на поверхность Красной планеты, потому как так было решено в Центре управления полётами ещё в то время, когда мы были на земле. Был ли я расстроен тем, что окажусь единственным членом экипажа, кто оказался так близко от поверхности Марса, но так и не побывал там? Да, я печалился, но для меня это не было катастрофой. Я своими глазами увижу как друзья спустятся на поверхность соседней планеты и установят флаг нашей Родины. Пусть через камеры наблюдения, но в этот момент я буду ближе к ним, чем миллиарды других людей.