отказа всё со щелчком стало на свои места. Счёт и так идёт на часы, а то и на минуты, от недостатка кислорода или от полученных ран друзья могут погибнуть, а я болтаюсь на орбите без дела.

Корабль пролетал как раз недалеко от того места, где произошла посадка, поэтому нужно действовать решительно.

— Центр, начинаю спуск на поверхность планеты.

— МКК «Буран-1», посадку запрещаю! Повторяю: посадку запрещаю. Возвращайтесь на Землю!

— Русские своих не бросают, — отрезал я и переключил управление кораблём на ручное управление.

Всю жизнь меня учили: «сам погибай, а товарища выручай», «наши люди друзей в беде не бросают», а тут решили поберечь корабль и единственного пилота! Хотя, готов поспорить, что Центр управления полётами пытался сохранить лицо и хотя бы вернуть корабль обратно. Возможно, даже придумают сказочку, что мы все побывали на поверхности Марса, но назад вернулся только я, а остальные погибли по дороге обратно, но это на нас не похоже. Сочинять небылицы больше по части наших заокеанских партнёров по освоению космоса.

— Чудинов! Говорит начальник смены Центра управления полётами Андрей Семёнович Золотухин. Немедленно смени курс, установи автоматическое управление и возвращайся на Землю. Ты ведь понимаешь, что вам не хватит топлива, чтобы вернуться домой? Даже если взлетишь, вы застрянете в миллионах километров от Земли.

Я игнорировал обращения Центра, поэтому там перешли на угрозы:

— Выполняй данный тебе приказ. Специалисты всё рассчитали, нам лучше знать, чем тебе. Ты находишься в стрессовой ситуации, поэтому не можешь трезво оценить обстановку. Не дури, пожалеешь.

Единственное, о чём я думал сейчас, так это о том, что лучше бы связь с членами экипажа планетарного корабля работала так хорошо, как с Центром.

— По возвращении ответишь! — пригрозил мне напоследок Золотухин и оставил попытки хоть как-то повлиять на меня.

Ага, вот если вернусь, тогда и разберёмся, а пока это не более, чем сотрясение воздуха.

Корабль гудел, словно разъярённый зверь, входя в разреженную атмосферу планеты. Несмотря на разницу с Землёй, меня здорово трясло. Возможно, ощущения были настолько острыми из-за нервов. Руки тряслись от напряжения, но я полностью контролировал себя.

Смирившись с неизбежным, диспетчер давал советы касательно управления. Корабль был оснащён функцией вертикальной посадки, поэтому стартовать с поверхности мы могли классическим образом, вот только где бы взять стойки? Если маневровые двигатели, обеспечивающие вертикальный взлёт и посадку, не сработают, шансов покинуть планету у нас не останется. Впрочем, я слишком рано задумался по поводу возвращения, нужно ещё успешно посадить корабль.

— Активирую автоматическую программу посадки, — прокомментировал я свои действия, выбирая необходимые функции. Какое счастье, что наши инженеры предусмотрели такой вариант, иначе у меня просто не осталось бы никакого варианта, кроме как безучастно болтаться на орбите, а затем улететь домой.

Во время посадки ощутимо трухнуло, системы жизнеобеспечения корабля на какое-то мгновение вышли из строя, но затем запустились заново. Диагностика не выявила никаких явных повреждений, да и я сам не замечал никаких проблем после визуального осмотра, а это значит, что задача выполнена!

Теперь на выход. Я и так сидел в скафандре во время спуска, поэтому мне осталось лишь обеспечить его герметичность и прихватить с собой шар-инспектор «Десница-2В», который мы изобретали во времена студенчества и доработали учёные и инженеры. Кто бы знал, что спустя столько лет он сослужит мне верную службу!

Увы, корабль совершил посадку в трёх с половиной километрах от места падения корабля Абрамова и Захаровой. И никакого марсохода у меня в распоряжении не было — только ноги. Правда, я всё-таки решил схитрить — схватился за помощника и отправил его по указанным координатам. Конечно, мощности «Десницы» было недостаточно, чтобы использовать его как летающий аппарат, но с ним скорость передвижения заметно ускорилась. Было достаточно как следует подпрыгнуть, чтобы пролететь сразу несколько метров. Если в неудобном скафандре я бы шёл три с половиной километра часа два, с помощником удалось преодолеть это расстояние всего за сорок минут.

Корабль действительно здорово пострадал при падении. Это даже нельзя было назвать спуском. Одна сторона обшивки вмята, а на краю разорванной части корабля заметны глубокие царапины. Такое впечатление, что после падения корабль протащило какое-то расстояние. Об этом говорили глубокие борозды, которые не удалось полностью скрыть даже урагану.

Я отправил шар-инспектор внутрь корабля и с облегчением увидел, что один из шлюзов надёжно закрыт. Значит есть шанс, что у экипажа хватило кислорода, чтобы пережить бурю и дождаться помощи.

— Чудинов вызывает экипаж, как меня слышно? — попытался я снова, надеясь, что с близкого расстояния мощности локальных раций будет достаточно для связи.

— Мишка! — послышался радостный голос Абрамова. — Наконец-то я до тебя достучался. Это кошмар какой-то, а не связь!

— Это не вы до меня достучались, а я до вас допрыгал. Пустите погреться, или так и оставите гостя у порога стоять?

Абрамов ненадолго завис то ли переваривая мои слова, то ли проверяя с помощью камеры что происходит за пределами их корабля. Хотя я очень сомневаюсь, что хоть одна внешняя камера уцелела после такого спуска.

— Ты с ума сошёл! — выпалил Артём. — И как мы теперь вернёмся обратно?

— Если ты возражаешь, я могу улететь обратно на орбиту, но мне просто интересно как вы собираетесь на этой груде металла взлететь?

— Да никак! — отозвался Абрамов. — Давай скорее заходи, а то у нас и так кислорода в обрез осталось.

Шлюз отворился, а когда я оказался внутри корабля, меня ждало жуткое зрелище. Всё перевёрнуто, разбросано, будто ребят крутило в центрифуге, а приборная панель просто не выдержала таких испытаний и разлетелась по всему отсеку. Алёна неподвижно лежала в кресле, и на первый взгляд мне показалось, будто она без сознания. Но в следующий миг девушка открыла глаза и помахала мне рукой.

— У неё, кажется, сотрясение, — заметил Абрамов.

— Придётся транспортировать, — принял я решение. К счастью, возможность была, но перспектива тащиться с ношей обещала стать сложным путешествием.

Мы обследовали корабль и забрали всё необходимое, что могло нам пригодиться. Пока Артём складывал небогатые пожитки, я забрал флаг и древко. Провизию решили не трогать — и так груза больше, чем можем унести, а если нам не удастся улететь, то вернёмся сюда ещё раз.

— Жаль, что не сможем топливо перелить с планетарного кораболя на межпланетный, — огорчился Артём. — Может, попробуем на маневровых двигателях доползти поближе и дозаправиться?

— А