ты уверен, что мы сможем корректно провести эту процедуру в таких условиях? — засомневался я. — Честно говоря, я бы не лез туда. Как специалисты закачали топливо, так пусть и остаётся что есть. И потом, пока мы будем маневрировать на такой громадине, больше топлива сожжём, чем заберём с крохотного планетарного кораблика.

— И то верно, — после недолгих раздумий согласился со мной Артём.

Я понимал причину его смущения. Нам катастрофически не хватало топлива, чтобы долететь хотя бы до орбиты Земли, и перед нами стала перспектива остаться в космосе, пока учёные и инженеры не придумают как вернуть нас обратно.

К месту посадки «Бурана» мы ползли, словно черепахи. В какой-то момент показалось, будто буря возвращается, но мы только ускорились.

— Ещё один такой ураган мы точно не переживём! — объяснил Артём. — Челнок и так пострадал, а если его подбросит или протащит, то ни о какой герметичности и речи быть не может.

А это значит, что нам нужно вернуться на «Буран» раньше, чем начнётся новая буря. И желательно к тому времени убраться с этой негостеприимной планеты.

Мы были совершенно истощены, когда наконец-то добрели до межпланетного космического корабля. Последний километр вообще прошли на одном волевом усилии и едва не падали от усталости.

— Не мог поближе припарковаться? — попытался острить Артём. — Нет, Мишка, тебе точно машину нельзя доверять. Паркуешься как…

— Тихо! — скомандовал я, подняв руку вверх, призывая соблюдать тишину.

Абрамов вмиг замолк и принялся озираться по сторонам. Очередной пылевой вихрь понемногу набирал обороты, но к нашему счастью пока двигался в другом направлении.

— Что-то мне подсказывает, что нам пора отсюда сматываться, — отозвался Артём. — Ты как хочешь, а я внутрь.

— Погоди, есть ещё одно дело! — я помог Абрамову затащить командира экспедиции внутрь корабля, уложил уставшего Артёма на пол отсека и закрыл за ними шлюз, а сам развернул флаг и направился к каменистой возвышенности посреди равнины Эллады. Не знаю как долго продержится здесь наш флаг, учитывая местные ураганы на поверхности планеты, но это будет первый флаг, установленный на Марсе. И этот флаг будет наш!

Установив триколор, я невольно залюбовался тем, как он возвышается над округой. Приказал шару-инспектору сделать несколько снимков для архива и отправить их на Землю, как только появится такая возможность. Мы сделали это! Мы стали первыми, кто ступил на поверхность Марса и можем гордиться. Годы тренировок, научных исследований, попыток и неудач привели к тому, что человек добрался до поверхности соседней планеты. И это только начало! Готов поспорить, пройдут десятки лет, и человечество дотянется и до других планет.

Вернувшись на корабль, я сразу помчался к панели управления, где уже хозяйничал Абрамов.

— Всё готово, жду тебя, чтобы начать прогрев двигателей, — произнёс Артём, уступая мне место первого пилота. Пока Захарова была не в состоянии управлять кораблём, управление негласно перешло мне.

— Всем пристегнуться! До старта три… два… один… Старт!

Ракета затряслась, выдала клубы дыма и пламени, поднимая пыль и превращая окружающий грунт в безжизненный пласт оплавленного камня.

— Включаю маневровые двигатели! — скомандовал Абрамов, который подстраховывал меня, пока я следил за состоянием основного двигателя. Без маневровых двигателей ракета наверняка рухнула бы набок и никуда не полетела, поэтому задача у Артёма была не менее важной, чем у меня.

Мы с облегчением выдохнули лишь после того, как корабль оторвался от поверхности планеты и устремился прочь от негостеприимного Марса, которого недаром назвали в честь вспыльчивого римского бога войны. Пламя от двигателей ракеты настолько прогрело воздух, что на месте нашей посадки образовался очередной пылевой вихрь, заметающий следы нашего пребывания. Но триколор, установленный в стороне от места пуска, продолжал гордо развеваться на жестоком марсианском ветру.

Глава 22

Родной дом

Вырваться из гравитационного поля планеты было всего лишь половиной дела, а если уж совсем прозрачно смотреть на вещи — малой долей, потому как дальше начинались куда более серьёзные проблемы. Мы потратили огромное количество топлива, которое требовалось для возвращения на Землю, и теперь неизвестно как мы должны преодолевать расстояние в миллионы километров.

— Смотрите, помощник говорит, что нам удалось немного разогнаться благодаря собственному вращению Марса вокруг своей оси, — начал Абрамов. — Но этого всё равно недостаточно, чтобы долететь до Земли. Пока мы выровняем курс, пока подхватим полученное ускорение с помощью двигателей…

— Какие сроки возвращения? — поинтересовалась Алёна.

— Никаких сроков нет. Потеряв собственную скорость, мы станем искусственным астероидом и зависнем на гелиоцентрической орбите в нескольких миллионах километров от Земли. Без топлива мы попросту разминёмся с нашей планетой и будем болтаться в космосе, пока не кончится кислород, вода или еда.

— Да, Миша, лучше бы ты нас оставил на Марсе и сам вернулся бы домой. Так хоть кто-то из нашей экспедиции смог бы выжить, — произнесла Захарова, осознавая нашу неминуемую гибель.

— Кому было бы лучше? — осадил я нашего командира. — Мы вместе тренировались, вместе летали, а теперь я вас оставлю и буду спасаться сам? Нет, так не годится. Вместе и до последнего вздоха. И потом, не спешите опускать руки — мы ещё не связались с Землёй. Может, у них будет какой-нибудь план. А пока будем делать то, что должны — просчитывать курс и верить в лучшее.

Как только появилась возможность связаться с Центром, мы передали информацию о состоянии корабля, экипажа и запасов топлива. Информация явно не порадовала начальство, но теперь им приходилось работать с чем есть. Вместо подготовки триумфальной встречи покорителей Марса предстояло бросить все усилия на спасение экипажа, если это вообще возможно.

— Будем думать, — коротко ответил Золотухин, выслушав наш доклад. Уже чуть позже от диспетчера поступила информация, что возвращать нас на Землю Центр планирует собственными силами.

Я понимал, что есть и другие варианты. Можно было бы разработать спасательную операцию совместно с нашими китайскими партнёрами и решить проблему куда проще и дешевле, но в этой ситуации была задета честь государства и наших космонавтов, поэтому совершенно не удивительно, что спасательную операцию Центр разрабатывал собственнолично.

— Вариант с отправлением небольшого заправочного корабля с необходимым запасом топлива мы категорически отбрасываем, — сообщил нам Золотухин, выйдя на связь на следующий день. — Слишком сложно просчитать вашу траекторию движения, да и опыта по отправке таких кораблей у нас немного. Кроме того, мы совершенно не представляем как произвести