а Меченый собьёт координаты?

Старушка хитро повела бровью.

Гришка запыхтел:

– А Правление как же? Как ты у них разрешение заполучила?

Старушка поморщилась:

– Мне ихние разрешения ни к чему!

– Разве ж может какая-то старушка Правлению указывать? – усмехнулся Гришка.

– Хм, какая-то старушка? – Аграфена Семёновна надулась, словно рассерженная индюшка. – Ежели эта старушка – заслуженный Хранитель и почётный орденоносец, то она сама кому хошь указов надаёт, и уж пусть попробуют ослушаться!

– Аграфена Семёновна – председатель Правления, – шепнул на ухо Гришке Серёжа, – я её должность рядом с подписью на договоре видел…

– Смотри-ка… Скрипач, а соображает. – Старушка одобрительно похлопала Серёжу по плечу. – Научишься примечания в договорах читать – цены тебе не будет! Договорником на полставки возьмём.

– Председатель Правления? – переспросил Гришка и ухватился за скамью, чтобы не упасть.

– Медленно ты, Григорий, к обстановке адаптируешьси, всё по два разу переспрашивашь! – рассердилась старушка.

Гришка даже сконфузился от таких слов и не подумав брякнул:

– Энто я так, для верности понимания! Ну а ежели начистоту, хотел я у вас, Аграфена Семённа, справочку навес- ти, не могли бы вы меня в одно местечко направить, так сказать, не в службу, а в дружбу?

– Погляди-ка на него! Ну и молодёжь пошла! Без году неделя, а туда же – с прошениями… Поди, на Берикульский прииск в 1828 год к девке Вере намылился, за золотишком? – Изогнув коромыслом левую бровь, бабуся больно треснула Гришку ложкой по лбу. – Ох, доведёт тебя до беды золотая лихорадка!

– Золото тут ни при чём! – Гришка утёр навернувшиеся от досады слёзы. – Разве ж может оно время вспять обернуть или жизнь человеку спасти?

Аграфена Семёновна как-то сразу подобралась, виновато отодвинула ложку:

– Ты, Гриша, не кручинься. Шаман твой судьбе своей хозяин – коли решил, так тому и быть. И ежели ты его навроде Андреича выручать собрался, так я тебе сразу скажу…

Гришка всхлипнул:

– Свидеться хотел, обнять разок-другой, попрощаться… Как-то всё не по совести вышло…

Аграфена Семёновна сочувственно вздохнула:

– Жизнь – не рубаха, её, Гриша, наново не перекроишь. Послушай старую – обучись жить со своими ошибками, они тебе службу великую сослужат…

– Значитца, не свидимся с ним боле? – в Гришкином голосе сквозила безнадёга.

Аграфена Семёновна сердобольно покачала головой и, протянув ему свой носовой платок, ответила:

– Сговоримся. А уж там как Бог даст! Не в службу, а в дружбу!

Глава 16

Перелётные птицы

Следующим солнечным днём Гришка с Серёжей прогуливались по Большой Покровской.

– Улица-то всё та же, токмо теснее и выше… – вертел головой Гришка. – А год нынче какой?

Серёжа заглянул в смартфон:

– Две тысячи девятнадцатый, шестнадцатое сентября.

– Значитца, тринадцатая седмица по Пятидесятнице!

Заскочили они сюда не случайно. Аграфена Семёновна самолично препроводила – обмундироваться. Серёжа махнул рукой вправо:

– Вот здесь шоурум этот, в подвальчике, напротив той самой арки, в которой я тогда головой бабахнулся…

– Шоу… чего? – недовольно пробормотал Гришка.

– Шоурум – ну, это магазин одежды…

– Так бы и сказал – магазин готового платья. Напридумывают словечек заковыристых, вовек не выучишь!

Гришка пробежал глазами по вывеске. «Моя полка». На входной двери заметил две таблички. Первая: «Закрыто», вторая: «Учёт».

Но стоило Серёже постучать – железная дверь отворилась, и худенький паренёк с собранными в пучок волосами впустил их внутрь.

Сколько же тут безделиц! Бусики, баночки, финтифлюшки. Из полезного – разве что носки… Особливо вот энти, белоснежные… – Гришка прихватил две пары с красной надписью «Мути добро». – Правда, метка на них какая-то мутная…

Серёжа похлопал друга по плечу:

– Носки – просто пушка, и надписи сейчас в тренде!

Гришка почесал пятернёй затылок… Серёжа улыбнулся и перевёл:

– «В тренде» – по-вашему «по последней моде», а «пушка» – очень хорошие.

– А «мути» тут за какой такой надобностью?

– Ну… – растерялся Серёжа, – мутить значит замышлять. Типа, замышляй добро!

– Какого такого типа?

– Никаких типов, это так, слово-паразит.

Гришка нервно сморгнул:

– Кого поразит?

– Гриш, да не грузись ты так… Хорошие носки, и надпись правильная. Надо брать! – Серёжа закинул носки в металлическую корзину.

Но носками дело не окончилось. Миновав две узких комнаты, они нырнули в спрятанную за прилавками крохотную дверь и очутились в огромном зале. Зал был уставлен ровными рядами металлических вешалок на колёсиках, на них висела одежда.

– Ничего себе! – восхитился увиденным Серёжа.

– Батюшки, роскошь-то какая! – воскликнул Гришка и, пощупав новенький офицерский мундир с позолоченными эполетами, огляделся.

Чего тут только не было… Босяцкие потрёпанные руба- хи, французские манерные кафтаны с кружевным жабо и стыдным белым трико, мешковатая и бесформенная одежда с непонятными надписями и истёртыми на коленках голубыми портками…

Серёжа с ног до головы обрядился в чёрное: длинное пальто тонкой шерсти, навроде пальмерстона[175], брюки английского сукна на поясе и кофту мелкой вязки, натягивающуюся чулком через голову, с воротом под самое горло. Завершил наряд узкими полуботинками на тоненьких шнурках и огромным зонтом-тростью.

Гришка обошёлся без лишнего форсу. Подобрал к носкам свободные белые штаны до колен с синим лампасом. Натянул свободную рубаху без пуговиц, с обрубленным рукавом и огромной цифрой «13» на спине и белый с синей оторочкой бомбер «с начёсом». Последний ему Серёжа посоветовал. Всё это безобразие завершил белыми же кроссовками на высоченной подошве – тоже с Серёжиной подачи. И сразу почувствовал себя щёголем…

Продавец предложил парням парикмахерские услуги в качестве презента. Серёжа деликатно отказался, а Гришка случая не упустил, теперь вертелся перед зеркалом и ворчал:

– Кто ж так стрижёт, а? Нет, ну ты погляди… Заушины напрочь сбрил, ладно хоть чуб оставил… На брильянтин поскупился, а вот одеколону не пожалел, сдобрил щедро – аромат на всю лавку, видать, заморский – вонючий.

Гришка собрался прикрыть чуб картузом, но Серёжа не позволил:

– Не стоит, Гриш, в этом картузе тебя с ходу расколют…

Расколотым Гришке быть вовсе не хотелось. Потому он скрепя сердце согласился на белую бейсболку:

– Ничего так кепи… Не картуз, конечно, но, как говорится, сойдёт.

Стоило Гришке с Серёжей в новых нарядах пройтись по Покровке, все расступались и оборачивались. Гришка попра- вил перекинутый через правое плечо шаманский бубен, а через левое здоровый лук и, ткнув Серёжу локтем в бок, зарделся:

– А девки-то, девки! Гляди, токмо что в обморок не падают… Видать, отродясь таких щёголей не видали!

– Не льсти себе, Гриш, это не из-за прикидов наших… из-за собак…

Гришка оглядел идущую перед ними хвостатую братию.

Буся, превратившаяся в огромное чёрное, но совершенно доброе чудовище, вышагивала впереди. Бок о бок с ней шла прилично исхудавшая, тревожно оглядывающаяся Тама. За той уверенно семенили подросшие щенки-подлетки: похожий на мать толстолапый кобелёк и