медсестра покинет ненадолго свой пост, располагавшийся совсем рядом с палатой, он аккуратно вытащил иглу капельницы, оделся и, стараясь держаться уверенно и не привлекать лишнего внимания, вышел в холл больницы, а оттуда на улицу. Голова закружилась, должно быть, от переизбытка воздуха и солнца, заливающего все вокруг. Ло Фэн зажмурился, пережидая приступ, потер ноющую шею и аккуратно спустился по ступеням на мостовую. Поймал такси.

– Местное полицейское управление.

Таксист посмотрел в зеркало заднего вида и сочувственно хмыкнул:

– Неважно ты выглядишь, парень.

Должно быть, принял Ло Фэна за жертву нападения, которая теперь желает заявить об этом. Или еще что подумал. Голова начала раскалываться, а с этим пришло раздражение, подавить которое оказалось непросто.

– Езжай быстрее, – пробурчал Ло Фэн.

До местного управления, как оказалось, ехать пришлось около десяти минут. Это было приземистое трехэтажное здание, выкрашенное совсем недавно в бледно-голубой цвет. Запах краски еще не успел выветриться, и из-за него голова разболелась еще сильнее. Ло Фэн достал свой телефон, расплатился с таксистом и поспешил уйти с улицы. Внутри управления пахло не лучше – пылью и старым чаем.

– Вам что-то нужно? – любезно поинтересовался скучающий за стойкой дежурный.

– Шеф Ма из полиции Сианя сейчас здесь? Я… – Ло Фэн сообразил, что ничем не сможет доказать свою личность. Во избежание неприятностей и чтобы не возбуждать подозрений у жителей Цинтай, свое удостоверение он из дома не взял. – Я его подчиненный.

– Шеф Ма? – переспросил дежурный не самым доверчивым тоном.

В этот момент из бокового коридора послышался громогласный рык, очень узнаваемый.

– Здесь, – кивнул Ло Фэн.

– Один черт знает, что у вас тут происходит! Сяо Фэн! Ты тут какого!.. – шеф Ма посмотрел на своих спутников – молодого начальника и девушку – и проглотил готовое сорваться ругательство.

– Я могу быть полезен, шеф, – Ло Фэн отдал-таки честь под неодобрительным взглядом Ма.

– Полезен он будет, – проворчал тот. – В чем, интересно? Набьешь себе еще больше шишек? Я поеду и сам со всем разберусь, а ты немедленно возвращайся в больницу. В больницу, кому сказал!

Отодвинув Ло Фэна плечом (нет, не конь – ледокол!), шеф Ма направился к выходу. Догнал его Ло Фэн уже у машины и под мрачным, неодобрительным взглядом сел на свободное место.

– Шеф, вы же упрямство во мне и цените, верно?

– Уши бы тебе надрать, – проговорил шеф Ма мечтательно. – Поехали.

Лейтенант Сон, давно уже заведший мотор, повернул лихо руль, и они выкатили со стоянки и минут через пять уже были на автостраде. Следом потянулись еще две машины, одна – с местными номерами.

– Шеф, проблем не будет? – поинтересовался лейтенант.

– Я все утрясу. С их точки зрения, там никакой деревни нет? Нет. Значит, не их это забота.

– А она все-таки есть? – скептически поинтересовался до той поры дремавший Чжан Сы.

Шеф хмыкнул:

– Ну, Сяо Фэн у нас паренек с воображением, конечно. Но вроде пока не сумасшедший.

Ло Фэн облегченно выдохнул:

– Вы мне все-таки поверили.

– Мы всегда тебе верили, братец Фэн, – пожал плечами Чжан Сы. – Просто ты невероятно раздражаешь этими своими навязчивыми идеями. Держи.

Ло Фэн взял протянутое удостоверение и пистолет.

– Не полицейский, а позорище какое-то, – вздохнул Чжан Сы и отвернулся к окну. – Вот ей-богу!

* * *

– В те годы деревня жила за счет поимки беглых преступников и рабов. За это давали неплохую награду, хотя приходилось, конечно, побегать. Но на ловца, как говорится, и зверь… Места тут, как видишь, глухие.

– Тут многие прятались? – уточнила Лусы. Пауза, сделанная Невестой, предполагала какую-то реплику.

– Совершенно верно. Бежали сюда, надеясь найти приют, и попадали прямиком в лапы правосудия. Она тоже бежала, прямиком со свадьбы. В брачную ночь заколола ненавистного жениха и, не переодевая платья, кинулась наутек.

– Она?

Невеста коснулась своей груди, а после вдруг откинула покрывало. Лусы вздрогнула и внутренне сжалась, ожидая чего угодно. Лицо, прежде скрытое покрывалом, оказалось совсем юным: круглое, с изящно изогнутыми бровями, с маленьким пунцовым ротиком. Точно красавица со старинного свитка.

– Она. Прежняя хозяйка этого тела.

Лусы замутило.

– Вы забрали чье-то тело.

– Она умирала, – Невеста пожала плечами. – Ей уже было без надобности, а мне пригодилось. Мое прежнее было не таким миловидным, знаешь ли. А это ведь чистая прелесть. Вот и Цин Ченю понравилось.

Лусы снова вздрогнула, и это изрядно повеселило Невесту.

– Не нынешнему. Тому. Тогдашнего главу тоже звали Ченем. И это был, скажу я тебе, хороший человек. Он дал мне кров, я предложила ему соглашение. Договор. Я даю процветание его деревне на многие годы вперед, а он мне – пищу.

– Людей, – теперь Лусы попросту передернуло.

– Ну зачем же так грубо? Что мне за прок от людоедства? Нет, – Невеста покачала головой. – Он пообещал мне души людей. Самые черные души.

Невеста вдруг облизнулась. Язык у нее был розовый, длинный и неприятно гибкий, точно змея скользнула между губами.

– Нет ничего вкуснее грешной души, моя милая. Никакой деликатес мира с этим не сравнится, поверь мне. В черной душе хранятся все самые дурные и темные помыслы, точно крупицы перца и куркумы.

– Я поняла, – остановила ее Лусы. – Вы людоедка с гурманскими наклонностями. При чем тут договор?

Невеста вздернула нос, став вдруг похожей на капризного обиженного ребенка, но все же продолжила свой рассказ. Лусы слушала внимательно, надеясь узнать что-то полезное. Должно же быть что-то в этой истории, что поможет ей уйти невредимой и забрать с собой Джэнис.

– И договор очень простой, я не люблю излишние сложности. Я удваивала, утраивала каждую монету, что получали ловчие из Цинтай, а они отыскивали самых опасных преступников, тех, кого предпочитают получить мертвыми, а не живыми. Тела их отправляли в столицу, а души – мне. Прекрасные черные души. А потом кто-то из правнуков старого честного Ченя решил, что гоняться за преступниками по округе слишком накладно да и опасно. И они стали заманивать в свою деревню путешественников, убивать их и присваивать добро. А мне перепадало все меньше черных душ. У всех есть грешки, но они так – крупицы соли на большом куске мяса. Я разозлилась, и тогда они отыскали где-то шамана, который запер меня тут, в этой долине. Связал по рукам и ногам священными знаками. И тогда я решила, что каждая черная душонка, что народилась в этой долине, будет моей. Все они – мое пиршество. Я, к сожалению, пообещала когда-то, что не трону Цин Ченя и его детей, но на всех прочих бандитов из этого змеиного логова такие клятвы не распространяются. И я обрушилась на них