Невеста улыбнулась довольно и зажмурилась, припоминая, должно быть, что-то особенно приятное.

– Но и тут они смогли меня обмануть… – Глаза Невесты вдруг распахнулись широко и вспыхнули. – Убей старейшину, и получишь все, о чем можно пожелать.

Лусы отступила на шаг назад.

– Значит, старейшину вы тронуть не можете? – уточнила она.

– Такова природа всех клятв, – пожала плечами Невеста, успокаиваясь. – У них всегда есть физический залог. Кровь Цин Ченя, чистая, неразбавленная. Кровь главы рода. Какая ирония, верно? Твой юный приятель привел сюда друзей, надеясь выкупить свою жизнь. Которая не в моей власти.

Невеста захихикала.

– Ирония, – согласилась Лусы.

– И вот мы здесь, – Невеста развела руками. – Деревенька, живущая разбоем и на меня, бедняжечку, сваливающая все свои прегрешения. И маленькая шаманка, которая надеется в моем рассказе разыскать ключ к своему спасению. Узнала что-нибудь полезное?

– Мне просто было любопытно, – слишком поспешно ответила Лусы.

– Ты не глупа, – покачала головой Невеста. – Ты ведь прекрасно знаешь, что старейшина тебя не отпустит. А я могу помочь. Мы можем договориться.

Лусы прикусила губу. Ничего полезного она так и не узнала. Ничего из рассказанного о договоре помочь не могло. Натравить Невесту на старейшину не представлялось возможным. Лусы любила сказки, помнила бабушкины истории и втайне надеялась, что есть у старухи-старейшины какая-нибудь волшебная вещь, которая позволяет повелевать чудовищем. И стоит эту вещь отобрать, старейшина будет сожрана в тот же миг. А так… Ну не кровь же ей всю выпускать! Тем более это скорее метафора.

– Постой-ка… – Лусы почесала кончик носа. – Ты не можешь покидать пределы деревни?

– Сперва меня заперли в горах, – пожаловалась Невеста немного плаксивым тоном. – Но ведь и я не лыком шита. Я смогла выбраться. Но не дальше, чем эта долина.

– И как же ты тогда спасла мою бабушку?

На лицо Невесты набежала тень.

– Я попросила о помощи своего сородича. Он был мне должен кое-что по мелочи.

– То есть это твой сородич спас мою бабушку? – уточнила Лусы.

Невеста так изменилась в лице, что Лусы стало страшно. Показалось, чудовище сейчас на нее набросится. Но этого не произошло. Невеста отступила назад и выдавила улыбку.

– Да, это так. Его зовут Сянсин. Поблагодари его при встрече.

Лусы прикусила губу. Это было рискованно, но требовалось кое-что проверить. Нерушимость договоров. И точность формулировок. Это знание определенно могло ей помочь в переговорах со старейшиной.

– Значит… значит, это не ты спасла бабушку, а твой сородич. Значит, ты незаконно удерживаешь Ю Вэя. Отпусти его!

Невеста сощурилась. На губах ее появилась жутковатая улыбка.

– А ты неглупа, очень неглупа. Мне будет жаль, когда старуха убьет тебя, поверь. Но я буду лелеять твою душу в своих чертогах.

– Отпусти моего прадеда! – потребовала Лусы, стараясь ничем не выказать своего страха. Едва не топнула ногой, но это бы выглядело, конечно, нелепо.

– Я предложу ему это, – кивнула Невеста, продолжая улыбаться так же жутко. – А теперь – иди!

Толчок в спину, и Лусы рухнула на четвереньки, едва успев выставить вперед руки. Ободрала ладони об острые камни. Волосы закрыли лицо, набились в рот. Глаза заволокло красным туманом. Когда несколько мгновений спустя она наконец пришла в себя, то обнаружила, что находится на небольшой площадке над обрывом, балансирует на самом краю. Одно неосторожное движение, и она покатилась бы вниз по острым камням. Лусы села и отползла назад, прижалась к скале. У ее ног лежала еще сонная долина. Туман уходил медленно, постепенно из него проступали очертания домов, храма, бамбуковой рощи, аккуратно расчерченных полей. Шагах в десяти влево Лусы разглядела лестницу, уводящую круто вниз. Выглядела она скользкой и опасной, а натянутая вместо перил веревка – гнилой и ненадежной, но иного пути назад Лусы не видела. Осторожно поднявшись на ноги, она начала неспешный, аккуратный спуск в долину.

* * *

– Ответь, ты убила моих родителей и Викки?

Старуха молчала так долго, что Чень начал уже терять терпение. Он устал. Он был зол – на себя, на старую ведьму, на местное их чудовище и снова, более всего, на себя. Он был пугающе близок к тому, чтобы поддаться на заманчивые посулы Невесты и убить старейшину. Собственными руками.

К своему счастью, она заговорила:

– Конечно, нет.

Соврала. Чень это чувствовал. Соврала, глядя на него спокойными, безмятежными глазами. Словно и не было на ее совести никаких грехов.

– Чень, мальчик мой, она лживая тварь. О чем бы она ни рассказывала, ей верить не следует. Это чудовище затаило зло на весь наш род, потому что нам удалось пленить ее и остановить хотя бы ненадолго.

– У тебя есть еще одна версия этой истории? – нахмурился Чень.

На губах старухи появилась нежданная мягкая улыбка, преобразившая ее обычно суровое, словно из мореного дерева вырезанное лицо. Отец говорил, что старейшина – отличная манипуляторша, умеющая играть на чувствах людей. Она всегда знает, что у кого на сердце, и этим пользуется без зазрения совести. «Я никогда ей не верил, – говорил отец. – Даже в детстве».

– Версия, мальчик? Нет, я знаю правду. Ее много веков хранила старшая линия нашей семьи. Однажды Невеста явилась в долину, озлобленная, жестокая, голодная. Она пожирала всех на своем пути, пока дорогу ей не преградил наш предок – Цин Чень, Великий Дракон. Они сражались почти на равных, но Невесту нельзя было убить, ведь она принадлежит иному миру, демонам Преисподней. Но наш предок сумел связать ее своей кровью и запереть в горах, где она больше никому не могла причинить вред. Он спас людей, но жестоко поплатился, ведь Невеста прокляла весь наш род. Каждый, в ком течет кровь рода Цин – ее добыча. Мы живем уединенно, новой крови почти нет, и все жители Цинтай в конце концов оказались родичами. Все мы обречены стать ее пищей, если не сумеем найти выход.

– Отдать вместо себя другого, – Чень тряхнул головой, избавляясь от гипнотического голоса бабки. – Что делает всех нас точно такими же чудовищами.

– Мы выживаем, – качнула головой старейшина. – Все мы выживаем, как можем, Чень. Ты это поймешь и примешь, когда станешь старше.

– А грабителями и убийцами мы по какой причине стали? – поинтересовался Чень, внимательно следя за переменами в лице старухи.

Она нахмурилась сильнее, между бровями пролегла глубокая складка.

– И почему ты приказала убить моих родителей? Они не желали так жить? Хотели вырваться из долины? Я помню, старейшина, мои родители всегда хотели уехать.

– Твоя мать сгинула в горах по собственной глупости, – мрачно ответила старуха. – Пошла собирать травы и провалилась в расщелину. Сломала ногу